Бессонница
Шрифт:
– Мара, откуда у тебя мой номер? – Я сделал паузу, запоздало подумав о том, что это прозвучало не очень вежливо. – Что-то случилось?
– Твой номер я взяла у Лорены. – Я мог поклясться, что она как минимум лукавит, если не вдохновенно врет. – Но сейчас это не имеет значения… у меня беда!
– Какая беда?
– Похоже, у меня тут… чей-то труп.
Она, наверное, решила надо мной поиздеваться, подумал я. Даже если учесть, что большинство вакханок умом не блещут, не верю, что она не нашла другого способа пригласить меня на свидание.– Какой еще труп, Мара? Где?
– Тут… рядом с клубом. То есть, я не уверена, что это… мертвыйтруп.
– Что, он живой? Живой труп?! Ты уже успела выпить?
– Я сама не понимаю, что с ним, – призналась она честно, и я понял, что поездка в город на сегодня отменяется. – Он очень странный… я не могу понять, живой он или мертвый… и я не уверена, что это человеческийтруп. Если это вообщетруп.
Пауза затягивалась, так как я размышлял, что же ответить, и Мара снова заговорила.– Пожалуйста, приезжай и помоги мне с этим разобраться. Мне нужно открывать клуб, а у меня тут такое! Я места себе не нахожу!
– Я буду минут через двадцать, хорошо?
– Хорошо, – печально ответила она. – Я буду ждать. Вы сможете меня найти в кабинете, это на втором этаже в том здании, где расположен клуб. Я распоряжусь, чтобы охранники вас впустили.
Я вернул телефон Эдуарду, который все это время смотрел на меня широко раскрытыми глазами и, наверное, не мог решить, какой выход из ситуации будет более приемлемым: задать вопрос или промолчать.– Вакханки, – коротко пояснил я, и только после этого понял, что для Эдуарда это ничего не объясняет.
– Вакх… кто?
– Вакханки. Ты знаешь, кто такой Дионис?
– Конечно. Бог виноделия.
– А вакханки – это, если можно так выразиться, его прихожанки. Служительницы культа. Раньше они слонялись по миру, несли хаос, сводили смертных с ума, бесконтрольно устраивали оргии и поедали своих детей, если у них рождались мальчики. Когда их включили в цепочку выживания, им пришлось остепениться. Теперь они живут среди людей, некоторые – как Мара, например – даже имеют свой бизнес. Конечно, зов крови и старые привычки невозможно полностью изжить, но оргии они теперь устраиваю за городом, а пять килограмм мяса, которые они съедают на обед, можно купить в обычном супермаркете.
На лице Эдуарда было написано полнейшее непонимание.– А… она со мной ничего не сможет сделать? – спросил он.
– Она может тебя изнасиловать. Кстати, они могут продолжать это веселье довольно долго. А если к ней присоединятся подружки, то бесконечно. Но сегодня она не в настроении, у нее проблемы.
– Хотя бы одна положительная новость за весь день…
(2) Кабинет Мары на поверку оказался целой маленькой квартирой: в одной комнате он не уместился и занимал половину этажа. Тут была и спальня, и приличных размеров ванная, и небольшая библиотека, и столовая с кухней, и даже комната, выделенная для гардероба. Мара, одетая, на этот раз, буднично – джинсы, легкая блузка и туфли без каблука – нервно расхаживала по кабинету, заламывая руки. В этом было что-то театральное, но она хотела произвести впечатление взволнованной хозяйки, и ее нельзя было в этом винить.– Где твои подруги? – полюбопытствовал я.
– Они так разволновались, бедняжки, я отправила их поспать. – Мара посмотрела на Эдуарда. – М-м-м… а я знаю тебя. Ты Эдуард Мун, художник. Правильно? Я люблю твои картины. Я купила одну из галереи. С Демоном Реки. Она висит у меня дома, в спальне, над кроватью. Она прекрасна. Труп – это ужасно, правда? – Эдуард моргнул и недоуменно воззрился на собеседницу, пытаясь понять, как это она перескочила с одной темы на другу. – У меня пропал аппетит – за обедом я смогла съесть только пять куриных ножек! Что со мной будет? В последнее время у меня и так нет аппетита, а если буду продолжать в таком ключе, то похудею, испортится цвет лица, ногти начнут ломаться…
– Мне… очень жаль, что у вас пропал аппетит, – осторожно ответил Эдуард. По его лицу можно было понять, что «пять куриных ножек» не ассоциируются у него с плохим аппетитом.
– Мара, покажи мне труп, – вмешался я. – Потом вы с Эдуардом сможете обсудить все темы на свете.
Она закивала и вышла из комнаты, жестом пригласив нас следовать за собой.– Охранники отнесли его в подвал. Не хватало мне только того, чтобы он лежал у всех на глазах! В подвале не было места, пришлось полчаса передвигать вещи. Надо будет завести еще один подвал, побольше. Интересно, сколько это будет стоить?
– Не обращай внимания, – шепнул я Эдуарду, пока Мара рассуждала вслух о том, в какую сумму обойдется ей новый подвал. – Они обычно много говорят, а в стрессовых ситуациях рот у них просто не закрывается. Слушай и кивай, не обязательно даже отвечать.
В подвале было сумрачно и душно, и живых существ тут не наблюдалось: это я понял еще тогда, когда мы спускались по винтовой лестнице. Открыв дверь подвала ключом, висевшим на большой связке в компании как минимум десятерых своих товарищей, Мара вошла в комнату и, подойдя к одному из углов, остановилась.– Вот он, – сказала она, кивнув на лежавший на полу брезент.
– Плохие новости – он мертвее самого мертвого на свете трупа, – начал я. – А теперь давай посмотрим, кто это. Заодно и проверим, не ждут ли нас новости похуже.
– Ох, – коротко отреагировала на мое заявление Мара.
Я откинул брезент и несколько секунд вглядывался в лицо молодого человека, лежавшего передо мной на полу. Умер он как минимум два дня назад, но тело выглядело так, будто он крепко спит: неудивительно, что Мара не смогла определить, мертв он или в глубоком обмороке. С такими «чудесами» я уже встречался, но решил проверить свою догадку: протянул руку и приподнял верхнюю губу молодого человека. И нашел то, что искал: небольшие, но уже острые клыки, которые вполне могли бы прокусить чью-нибудь шею.– Что это? – спросила Мара недовольно. – Он вампир?
– Вампиры уже мертвы, так что после смерти тела не остается. Это полуобращенный Незнакомец.
– Да это же Джонатан! – заговорил Эдуард. – Тот самый, который был с Анной тогда, в метро!
– Да. – Я снова оглядел молодого человека. – До Незнакомца ему оставалась максимум неделя.
Мара подавила-таки свое отвращение и присела рядом со мной.– Она убила свое создание? Почему?