Шрифт:
Часть первая
Когда раздался этот жуткий крик попавшей в капкан крысы, отец Василий ел борщ. Ольга испуганно вздрогнула, но священник успокаивающе поднял руку:
– Все нормально, Олюшка, это, наверное, Санька своего «клиента» дождался…
И тогда крик раздался снова. Но на этот раз вопль был охотничьим и вполне победным.
Священник вздохнул, отставил тарелку в сторону и поднялся.
– А может быть, не надо, батюшка? – встревожилась попадья. – Пусть сами управляются…
– Не бойся, Олюшка, я просто схожу гляну, – улыбнулся священник, сладко, так что захрустели суставы, потянулся и вышел во двор.
Неярко светило уходящее вечернее солнце. Ласково трепал свежую зеленую листву ветерок, и все в природе было слаженно, гармонично и одухотворенно.
– Су-ука! – то ли проорали, то ли прорыдали где-то в камышах внизу уходящего к речке Студенке оврага. – Мусор гнойны-ы-ый…
«Точно, – хмыкнул священник. – Поимел-таки Санька своего наркодилера! Ай, молодец, шкет!» Он энергично потер ладонью о ладонь, спустился с крыльца и торопливо зашагал к оврагу: любопытство снедало его все сильнее.
Любимая кобыла отца Василия по кличке Стрелка подбежала к хозяину и тревожно всхрапнула.
– Что, Стрелка, – улыбнулся священник и ласково потрепал свою любимую животину по шее. – Не нравится тебе, когда человек на человека охотится?
Стрелка всхрапнула и, дернув шкурой на загривке, снова отбежала в сторону. Ей такая охота определенно не нравилась.
Треск в камышах стоял такой, словно там стая борзых валила медведя. Отец Василий подобрал полы рясы и бодро сбежал по склону оврага вниз. Прошел немного вперед и удовлетворенно крякнул: Санька уже сидел верхом на лежащем лицом вниз молодом черноволосом и курчавом человеке и заворачивал ему руки за спину.
– Гнида! – рыдал задержанный. – Мусор поганый! Ну, погоди, еще ответишь за все!
– Эт-точно! – засмеялся Санька и защелкнул браслеты наручников. – Поднимайся! А то развалился, понимаешь, нарастопырку, словно давать собрался!
Он поднялся сам и, схватив за шиворот, поставил на ноги своего пленника.
– Этот? – поинтересовался священник.
– Ага, – легко ответил Санька и ткнул задержанного преступника в спину. – Поше-ол!
Молодой человек негодующе, почти как Стрелка, передернулся, словно стряхивая с себя Санькину руку, и, широко ступая, двинулся вперед, к круто уходящему вверх началу оврага.
– Слышь, батюшка, от тебя позвонить можно? – весело поинтересовался Санька. – А то у меня рация не работает – то ли отсырела, то ли аккумулятор сдох… не пойму.
– Конечно, позвони, – улыбнулся молодому рубоповцу отец Василий; ему очень понравился этот дерзкий, неунывающий парнишка сразу, как только появился.
Три дня назад, поздно вечером, почти ночью, в дверь недавно отстроенного дома усть-кудеярского священника постучали. Уже покормившая маленького Мишаньку Ольга открыла сама, но через пару секунд позвала мужа.
– Батюшка, это по вашей части…
Отец Василий вздохнул: отрываться от телевизора не хотелось, но, делать нечего, встал и побрел в прихожую. Там стоял быстроглазый, выгоревший добела парнишка.
– Здрасьте, батюшка! – широко улыбнулся он.
– И ты будь здоров, – пожелал священник.
– Я за дозволением пришел, – еще шире улыбнулся парень.
– Спрашивай… – пожал плечами отец Василий, провел парня в гостиную и усадил в кресло.
– Я из РУБОПа, и мне нужно место для засады, – почесал в затылке парень. – А лучше, чем у вас, ничего поблизости и нет.
Начало было многообещающим. Священник хмыкнул, покачал головой и приготовился выслушать все до конца.
Санька Мальцев оказался молодым, только что вышедшим из училища и, естественно, подающим ослепительные надежды милицейским лейтенантом. В этих краях Санька объявился по делу, поскольку, по его информации, на днях где-то здесь должна была состояться встреча двух наркодельцов. Конечно, формально этим делом должен был заниматься отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, но у Саньки были свои разработки, и через одного из дельцов он, судя по всему, планировал выйти на птицу покрупнее. По крайней мере, именно такие выводы сделал для себя священник. И теперь Саньке нужно было место для засады.
– Вы что, прямо в моем доме собираетесь своей борьбой с преступностью заниматься? – со сдержанным неудовольствием поинтересовался отец Василий.
– Не-ет! – замотал головой Санька. – Из дома неудобно, я уже все осмотрел, обзор слабый, да и дом уж очень приметный.
– А тогда при чем здесь я? – удивился священник.
– Это же ваша цистерна у оврага стоит? – поинтересовался Санька.
– Ну-у… да, – протянул отец Василий.
С тех пор как в его новом доме появилось централизованное водоснабжение, надобность в автоцистерне для воды отпала, и ее, чтобы не захламлять двор, решили вывезти. Но работяги были, естественно, нетрезвы, толком тяжеленную цистерну на тележке не закрепили, и она, выломав борт, словно спичечный коробок, ухнула вниз и покатилась к оврагу. Как еще никого не придавило!
Овальная в сечении автоцистерна прокатилась недалеко и, встав боком, застряла в первой же промоине. Работяги принялись уверять, что сейчас же все сделают: погрузят и увезут, но отец Василий, чтобы, не приведи господь, кого не придавило, быстро расплатился и погнал всех со двора. Так она с тех пор там и лежала.
– Я бы хотел устроить засаду в ней, – пояснил свою мысль Санька. – Место удобное, обзор из люка великолепный…
– Так ночью же холодно… – забеспокоилась Ольга. – Как вы там собираетесь сидеть? Одно ведь железо кругом!
– Я привычный! – легкомысленно отмахнулся Санька.
Отец Василий покачал головой. Мало того, что Санька собирался сидеть в засаде один, так еще и в холодной цистерне… Он не верил, что у этого шкета хватит духу отдежурить хотя бы ночь в таких условиях… Наверное, поэтому и возражать не стал. Санька благодарно кивнул, попил с ними чаю, попрощался и растворился во тьме.
Утром отец Василий проверять, все ли там у молодого милиционера в порядке, не стал – не до того было: служба на носу. Впрочем, он отметил, что Стрелка стоит возле цистерны и, поводя широкими ноздрями, явно караулит спрятавшегося в ней чужого человека, наверное, дабы чего не стибрил. Водились за старой, капризной кобылой эти полицейские наклонности…