Чтение онлайн

— Почему? — не отставал Оливер. — Из-за работы?

Бетти на вздохнула и отрицательно покачала головой.

— Нет, с работой всегда можно справиться.

— Тогда из-за чего же? — допытывался он, так сильно было у него желание иметь ребенка.

— Нет, Олли, нет, — опять покачала головой Беттина и подняла на него открытый, прямой взгляд. — Никто на свете не заставит меня вновь пройти через это.

Установилось долгое молчание. Затем он потянулся и накрыл ее ладонь своею. Олли помнил ту ужасную историю, которую ему как-то рассказала Беттина.

— Но тебе и не придется проходить через это. Я никому не позволю учинить подобное.

Однако Беттина, услышав эти слова, подумала о Джоне. Тот ведь тоже обещал быть с нею во время родов.

— Прости, Олли. Не могу. Ведь мы все прояснили с самого начала.

Она вздохнула, а Олли завел машину.

— Да, ты права. Но тогда я и представить себе не мог, до чего захочу иметь ребенка.

Он обернулся к ней. Его улыбка выражала противоречивые чувства. Оливера огорчил ее отказ, и теперь неприятный осадок сохранится надолго.

— Беттина, ты такая женщина — необыкновенная. Ничего на свете я так не хочу, как воспитывать нашего ребенка.

Она понимала, что поступает по-свински, но не сказала в ответ ни слова. Они молчали до самого дома, и только подъезжая к нему, вновь заговорили, но теперь речь шла о новом особняке. На следующий день Беттина внесла требуемую часть стоимости. Через неделю дом был их.

— Дороговато, конечно, — призналась Беттина в очередном телефонном разговоре с Мэри, — но это надо видеть. Он великолепен. Мы буквально влюбились в него и решили надолго здесь поселиться.

Мэри очень обрадовалась за Беттину. Она всегда и во всем желала ей удачи.

— Кстати, как Олли? Как ему его новая работа?

— По сути дела, это его старая работа, но ничего, ему нравится.

Последовало молчание, во время которого на глаза Беттины набежала тень. Она какое-то время не решалась завести об этом разговор, но потом устроилась поудобнее, зажав у плеча трубку, в просторной кухне. Дома никого не было, как всегда по утрам.

— Мэри, у меня возникли трудности.

— Какие?

— Да все Олли, — нахмурилась Беттина. — Он хочет ребенка.

— А ты — нет, — констатировала Мэри.

— Не то слово, — устало проговорила Беттина.

— Почему? Мешает карьере? Мэри говорила не как судья. Она все понимала.

— Нет, дело не в этом, а в…

— Можешь не продолжать. В Мак-Карни. — Мэри произнесла его имя с неприязнью. Беттина засмеялась:

— По-моему, ты его ненавидишь больше, чем я.

— Это уж точно. — И, уже привычным, мягким голосом, Мэри продолжила: — Но это не причина отказываться от ребенка. Пять лет назад мы говорили об этом. Так, как тогда, не будет, поверь, Беттина. Даже если, не дай Бог, возникнут осложнения, тебе дадут лекарство, сделают уколы — и с хорошим врачом ты даже не почувствуешь, что рожаешь. Проснешься наутро, а у тебя на руках — новорожденный ребеночек.

Беттина слушала, улыбаясь.

— Звучит как чудо.

— Это и есть чудо.

— Знаю. Я люблю Александра и стала бы любить ребенка Олли, но, Мэри, пойми меня, ради Бога… Я не могу.

— А я тебе помогла бы. Конечно, тебе решать, но если надумаешь, могу приехать и быть рядом до родов.

— Как медсестра? — спросила Беттина с улыбкой и любопытством.

— Как хочешь. И как сестра, и как подруга. Буду исполнять все твои желания, и все предписания докторов. Наверно, я тебе больше нужна как подруга, но могу и по медицинской части. И Олли будет с тобой. Знаешь, за пять лет многое переменилось. Кстати, вы вот все спорите насчет ребенка, а когда собираетесь пожениться?

— Никогда, — засмеялась Беттина.

— Не разделяю твою точку зрения. Да ничего, это я так спросила.

— Во всяком случае, в этом вопросе он мне уступил.

— Так, может быть, и в другом уступит?

— Может быть,

Но Беттина в глубине души не была уверена, что ей этого хочется. Ей исполнилось тридцать четыре, и если уж думать о ребенке — то сейчас самое время.

Они выехали из фиолетового дома близ пляжа раньше, чем подошел к концу срок аренды, и поселились в каменном особняке, но поначалу пришлось жить среди голых стен. Айво завещал Бетти не всю обстановку своей нью-йоркской квартиры, поэтому теперь оставалось лишь позвонить в пакгауз, где хранились вещи, и приказать доставить их на западное побережье. Затем они с Олли сделали закупки, частью в магазинах, частью — на аукционах, приобрели красивые шторы, а потом распаковывали целыми днями то, что купили. Через три недели дом стал похож на жилище. Обстановку нью-йоркской квартиры Олли, от которой ему пришлось отказаться, тоже доставили в Беверли-Хиллз.

Больше он не заводил разговор о ребенке, но Беттина думала об этом, особенно когда входила в одну из двух незанятых комнат. У нее не хватило времени превратить их в комнаты для гостей, да и гостей принимать было некогда, поскольку она дни и ночи сидела над сценарием. Четыре месяца она не вылезала из-за письменного стола, заваленного заметками, вариантами, набросками. Маленький, залитый солнцем кабинет примыкал к спальне Беттины и Олли, и Олли часто, погружаясь в сон, слышал стук пишущей машинки. Но лишь после Рождества он заметил, что Беттина вся высохла от усталости.

— Как ты себя чувствуешь?

— Чудесно. А почему ты спрашиваешь? — удивилась Беттина.

— Потому что ты отвратительно выглядишь.

— Благодарю за комплимент, — усмехнулась Беттина. — А чего бы ты хотел? Я работаю почти сутками.

— Когда закончишь?

Беттина тяжело вздохнула и села в глубокое кресло.

— Не знаю. Думаю — вот-вот конец, а опять что-то приходит в голову. Мне хочется отделать сценарий как следует.

— Ты кому-нибудь его показывала? Беттина отрицательно помотала головой.

— А зря, следовало бы.

— Они не поймут, чего я добиваюсь.

— Это — их профессия, девочка моя. Почему бы не показать? Беттина кивнула:

— Ладно, покажу.

Через две недели она последовала его совету и передала сценарий Нортону и продюсерам. Те поздравили Беттину с завершением работы. Но вместо того, чтобы встряхнуться и повеселеть, Беттина становилась все угрюмей.

— Покажись доктору, — говорил Олли.

— Я не нуждаюсь в лечении. Сейчас мне надо только выспаться хорошенько, — отвечала Беттина.