Чтение онлайн

— Могу я быть откровенной?

— Попробуйте.

— Как двуликие молодеют? Что для этого надо сделать?

— Это невозможно, падрона, — ответил охранник, — хотя я знаю несколько мифов о том, как некоторые вырывали себе сердца на смертном одре. Такого уровня регенерации не существует в природе.

Когда проснулся Люций, они устроились на кушетке в зале, читать какую-то книгу на французском. Мальчишка выглядел довольным, нетерпеливо перелистывая страницы маленькими пальчиками. Ханна отдыхала, слушая его голос, но когда позвонил Квинт, от неги не осталось и следа:

— Габриэль велел передать, что убьёт меня, если не приедет Люций.

Мальчишка начал одеваться, чтобы выйти вместе с Ханной, но она, ловким движением руки, лишила его равновесия и приковала наручниками из сплава серебра к двери в подземелье. Это было какое-то безумие. Фиорентин угрожал Квинту? Собственному работнику? Она не столько испугалась за одного из сыноей, сколько была застигнута врасплох самой вероятностью, что бывший сосед мог искалечить одного из Лепидов.

В фойе её ждали несколько амбалов. Заприметив Ханну в дверях, они тут же огородили её своими телами и повели обходными путями к лестнице. Подвал. Ханна погладила рукоятку кожа в кармане джинс. Если их меньше пяти, она сможет побороться. А если Квинт поможет, то возможно, она и подмогу побьёт…

Ханна пришла в себя привязанная к батарее.

— Ну, и где Квинт?

Габриэль, сидевший на корточках прямо перед ней, пожал плечами:

— В соседней комнате. С ним всё в порядке.

Постепенно душившая паника начала перерастать в усталость и опустошенность. Она не стала выяснять детали, лишь слегка поморщилась, пытаясь притерпеться к острой боли в висках и затылке.

— Ханна, что бы ты сейчас ни думала, это не то.

Сосед теребил её нож в руке. Будет пытать? Отрезать пальцы? Вводить лезвие под ногти? Просто протыкать, где вздумается? Или, быть может, тонкими слоями нарезать её кожу и мясо?

— Ты в курсе как прошло первое заседание при новом Императоре? Кто-то притащил голову человека и положил на свободное кресло, которое, как предполагалось, займет представитель Римской Чумы. Под языком нашли послание «Мой голос передать отцу семейства Эмилиев-Лепидов», — выражение лица двуликого было сложно понять. — Твоя семья имеет почти треть голосов всего сената. Ты в курсе, Ханна? Они докладывают тебе, что делают?

Она сплюнула кровь. Опять политика.

— Какого чёрта тебе понадобилась я, Габриэль? Пусть делают, что хотят! Будешь держать меня в этом подвале? В следующий раз в сенате появится ещё одна голова, потом чья-нибудь рука. Не один так кто-нибудь другой придумает очередную дурость. Я настоящая уже не при делах. А вот образ Римской Чумы, кажется, ещё вполне активен.

— То есть… тебе наплевать, как они пользуются славой убийцы? Тем, что ты создала? Твоим детищем? Талантом? Тем, кем ты являешься?

Она знала многих людей, у которых в состоянии нервной возбуждённости появлялся «взгляд безумца». Наверное, при той ярости, которая кипела в бывшем соседе сейчас, это был один из лучших его взглядов. Он сравнивал репутацию Римской Чумы с ребёнком. С собственной плотью и кровью. Не последние слова у лжеца и интригана. Со своими клубами он не хотел расставаться по той же причине. Видимо, в его понимании, Ханна должна жаждать контролировать любые события касающиеся Римской Чумы.

— Нежная моя девочка, — Габриэль высвободил руку и осторожно провел пальцами по ее щеке. — Я очень долго искал решение.

Это прикосновение было легким, едва ощутимым. Большим пальцем он провёл по её губам. Ханна замерла, перестав дышать. Но то было всего мгновение. Квестор отстранился:

— Я позабочусь о своем прайде и твоих лемурёнышах. Мы с тобой создадим новый род, уникальный по своим дарованиям. Никаких Лепидов. Никаких Дайронов. Только ты и я.

Подошва кроссовка располосовала ему щеку, но двуликий только сплюнул кровь на пол:

— Все ещё не хочешь слушать? Мы были близки, Ханна, но даже я не предполагал некоторых вещей. В тебе есть кровь моего рода. Только этим можно объяснить твою способность изменять возраст.

— Какого черта ты мелишь…

— Это очень древняя способность Валериев. Наш род обладает феноменально высоким уровнем регенерации, который проявляется при смертельных ранениях: восстановиться могут не только мышечные ткани, но и органы, кости. Чёрт, даже мозг, если будут силы. Ты — замечательный пример того, через что может пройти организм Валерия в условиях риска для жизни, — Габриэль поиграл с ножом в руках. — Лепиды не твоя кровь, не твои дети, Ханна. Единственное, что связывает тебя и их это сущность кровососа в твоей голове. Мы же с тобой — настоящие родственники, способные воспроизводить себе подобных.

— Ты бредишь, — мотнула головой. — Я не хочу это слушать, уйди!

— Это всё яд Максимильяна, не ты. Знаешь, меня всегда удивляла целеустремленность Бернарда и его сородичей в плане захвата новых территорий. Обманом, угрозами или чем-то ещё, но они сумели найти представителя древней крови. Жижа Дайронов в тебе сильна, возможно ты принадлежишь к третьему поколению, но мне грех жаловаться, люди Бернарда преуспели в селекции.

— Ты же не убьешь собственный прайд…

— Зачем он нужен мне? Горстка пожилых львиц и два уродца, к тому же не мои. Думаешь, у меня был выбор? Я единственный мужчина их вида на всю Европу.

— Ты сумасшедший.

— Ханна, не зли меня.

— Урод!

Она замахнулась ещё раз, но он отошёл на расстояние.

— Ты не знаешь, что несёшь, Ханна. Я — единственный, кто по-настоящему заботится о тебе. Не потому, что ты Римская Чума или преемница Максимильяна, а потому что ты — Ханна. И я тебя люблю.

— Да как ты можешь?! — она дёрнула руками, но цепи были слишком тяжелыми.

На миг Габриэль открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился на полуслове. В его глазах блеснула тревога.

— Габриэль?

Он мотнул головой, сворачиваясь пополам, схватился за голову и упал на колени. Наверное, даже попытался крикнуть, но из горла вырвались непонятные звуки похожие на свист. Старший сын Максимильяна в синих джинсах и белой рубашке медленно вплыл в комнату, поддерживая невозмутимое выражение лица работающей модели. Габриэль повернулся в его сторону и оба приняли боевые стойки.