Чтение онлайн

Ясмид начала спорить, но без большого энтузиазма. Она была вынуждена признать, что, если бы их схватили, Насмешнику пришлось бы скверно.

Трудности путешествия вскоре приобрели эпический размах. Еда, которую удалось собрать Насмешнику, довольно быстро закончилась. Ясмид прихватила с собой денег, но делать покупки было опасно. Это означало бы оставить за собой след.

Насмешник все время подгонял и себя, и девочку. Смерть шла за ним по пятам. Непобедимые не прекращали преследования.

Утомительные дни были похожи один на другой как две капли воды. На смену пустыне пришли горы. Горы становились все выше и выше, а затем неожиданно кончились, уступив место плодородным полям Тамериса. Совершенно обессилевшая Ясмид ехала молча. Энергии её с трудом хватало лишь на то, чтобы удерживаться в седле. Несмотря на то что путники оказались в дружественных землях, Насмешник продолжал торопиться, не давая своей спутнице отдохнуть. У неё могли появиться сомнения. Он хотел, чтобы у Ясмид не оставалось ни сил, ни воли на то, чтобы при желании ускользнуть.

Он где-то украл туземную одежду и заставил девочку переодеться. На сей раз он одел её в женское платье в надежде на то, что страх быть принятой за местную девицу заставит её избегать соплеменников. О склонности детей пустыни к насилию ходили легенды.

Оказавшись в Алтее и взобравшись на первую гряду высоких холмов, Насмешник огляделся. На юге клубилось густое облако пыли. Поднимавшие пыль всадники были слишком далеко, чтобы их можно было рассмотреть. Но толстяк не сомневался в том, кто эти люди.

Он начал спрашивать у местных жителей, не знают ли те, где скрывается бин Юсиф. Большинство туземцев вообще отказывались говорить. Насмешник был на грани паники.

Гаруна надо найти как можно скорее. Преимущество перед преследователями испарится, если на поиски уйдет слишком много времени.

В конце концов какой-то словоохотливый крестьянин сообщил ему, что Гарун находится в Бергвольде, пытаясь собрать вновь армию роялистов, рассеянную перед смертью Нассефом.

Ни в Тамерисе, ни в Алтее они не встретили ни одного вражеского патруля. Насмешник не понимал, что произошло. Ведь должен остаться человек, способный вновь привести в чувства побежденное войско. Вступая в эти края, он думал, что ему придется постоянно прятаться.

К его беспокойству добавилось недоумение.

— Почти на месте, госпожа, — сказал он однажды утром, указывая вперед. — Наблюдаете холм и руины на вершине указанного? Это есть знаменитый Кольберг, древний замок Алтеи. Лес, именуемый Бергвольд, находится неподалеку.

— Не знаю, актер, рада я нашему прибытию или нет. Уверена я лишь в том, что обрету счастье, как только избавлюсь от этой клячи.

— Верно. Лично я тоже не есть конный человек. Я есть пешеходец или ездец на тихой кобыле. Намерен проводить две недели на мягкой подушке своего брюха. Эй! — воскликнул он, оглянувшись. По зеленой равнине катилась невысокая белая волна. Между ними и преследователями оставалось не более полумили.

Он ударил коня Ясмид плашмя мечом, вонзил каблуки под ребра своей лошади и поскакал прочь.

Непобедимые, на более свежих скакунах, быстро сокращали расстояние, но беглецы все же успели нырнуть в лес, когда от детей пустыни их отделяли всего лишь несколько сотен ярдов. Он скатился с лошади, стянул Ясмид с её скакуна и, схватив девочку за руку, ринулся в густой подлесок.

Мауфакк Хали с большим искусством разбил армию Ипопотама и захватил маковые плантации в целости и сохранности. Уничтожить их не успели. Но вскоре в сельской местности начали действовать отряды партизан.

— Это большие упрямцы, повелитель, — признался Хали. — Они не желают принять амнистию.

— Мне не нужны объяснения, Мауфакк. Я хочу поставить их на колени.

— Они используют тактику, которую использовали мы до прихода к власти, повелитель.

— Не совсем. Имеются кое-какие различия, Мауфакк. Люди Абуда не знали, кто их друзья. Нам же это известно. До тех пор, пока не прекратится сопротивление, убивай каждого встречного мужчину. Сожги их деревни. Уничтожь поля. Загони туземцев в леса. Сотри с лица земли их языческие молельни и истреби всех поклоняющихся дьяволу жрецов. В то же время возлюби тех, кто сложит оружие. Корми их и заботься о них.

— Но это же не дикие собаки, повелитель.

— Я старею, Мауфакк. Во мне не осталось ни унции жалости.

— Есть известия с севера, повелитель. Войско северян выступило против нас.

Эль Мюрид похолодел. Лицо Ученика просто-таки кричало о всепоглощающем ужасе.

— Новости не столь уж и плохи, повелитель. Эль Кадер сумел остановить наступление, а Бич Божий истребил армию Алтеи. Оккупация Кавелина и воссоединение с армией Надима теперь всего лишь вопрос времени.

— Эль Кадер преуспел без Нассефа? Значит, можно считать, что кампания этого года нам вполне удалась?

— Похоже на то. Бич Божий сейчас целиком занят бин Юсифом и убившими Карима наемниками. Он одержим желанием отомстить за себя. И за тебя, повелитель.

Эль Мюрид задумался. Хали Мауфакк снова занялся политиканством.

— У меня, конечно, есть свои счеты с бин Юсифом. Но не он является для нас главной угрозой. Нассеф занялся второстепенными делами, в то время как его воины нужны для сражения с северянами. Сейчас не время ублажать личные желания.

— Я полностью разделяю твои слова, повелитель.

Однако выражение лица Хали выдало его. Поход на Ипопотам был даже не второстепенным, а третьестепенным делом и служил прекрасным примером удовлетворения личной страсти. Умиротворение оккупированной страны требовало многих тысяч воинов, столь нужных в иных местах.

— Оставь меня, Мауфакк. А туземцев подвергни жестокому бичеванию. Их необходимо поставить на колени.

— Как прикажешь, повелитель.

Эль Мюрид посмотрел в спину удаляющемуся Хали. Вновь Мауфакк оставил его в одиночестве бороться со своей совестью.