Чтение онлайн

Замерла, почти не дыша. Как же... органично. Не зовись девушка в отражении Вероникой Добролюбовой, а парень Егором Кузнецовым - сказала бы, что они удивительно друг другу подходят. Стоят, будто так и должно быть всегда. Для этого они жили.

Прокашлявшись и сделав как можно невыразимее лицо, без тени разрывающих все внутри эмоций произнесла:

– Пусти.

– Хорошо, - послушно согласился Егор. Отступил с легкой, светлой улыбкой, подхватил баулу и зашагал к лестнице. Все бы ничего, но он сжимал мою ладонь в своей, совсем шершавой и мозолистой. Аккуратно, осторожно, как никогда раньше.

Так и хотелось остановиться, развернуть и заорать в лицо: "И что это, к чертовой матери, означает?!" Но руку я так и не вырвала... Шла за ним и размышляла о том, что права Окса была вчера. Правда порой совсем не тяну на свои года, особенно поступками и тем, что творится внутри. А внутри у меня творилось... не заглядывала бы никогда, если бы могла. Глядишь, и жить проще стало?

Нужный автобус подошел быстро, на мое счастье. Пристальное внимание, когда невозможно поднять и встретить взгляд - это жестоко. Особенно, когда есть контакт - наши руки и ощущение тепла его тела рядом. И если от первого удалось избавиться, то от второго нет. Как назло - одно свободное сидение, когда мы загрузились в автобус, на которое приземлился Егор с сумкой, а когда я подошла сумка была многозначительно опущена на пол. Отговорки, отговорки. Захоти я отойти - отошла бы, да хоть в другой конец салона. Но нет, мне хотелось побыть рядом с Егором, причем, как можно ближе.

Никогда еще насколько не любила старенький бус, который так сильно подбрасывало на каждой кочке - он дарил возможность стукнутой влюбленной быть ближе к предмету воздыхания. А этот... предмет только подливал масла в огонь, разложив руку по всей длине спинки сидения, и волей-неволей, а откидывалась порой на нее. Чуть позже, когда переезжали через мост в старый город, стало хуже. Огурец коснулся лежащей на коленях ладони и переплел наши пальцы. А выражение его лица ни капли не давало ответы на вопросы, только путало.

– У тебя руконедержание?

Широкая улыбка. В серых глазах, в которые все же посмотрела, через опоясывающую зрачок золотистую "корону", протянулись зеленые лучики. Заворожено зависла. Ему достались удивительные глаза. От деда, если не ошибаюсь. Необычные, нет - необыкновенные. Даже будь Егор каким-нибудь страшным хлюпиком, все равно в него бы влюблялись толпами, уверена. Стоило только вглядеться в глаза... чуть понаблюдать, особенно когда косые лучи солнца ложатся на скулы, лоб, отбрасывая тени от ресниц. Поговорить, замечая, как меняются цвета, становясь то ярче, то тусклее в зависимости от вызываемых эмоций. Егор прекрасно знал, как люди реагируют на него, и это парню всегда нравилось. Он вообще любит внимание к своей "скромной" персоне.

– Возможно. Просто, оказывается, я сильно по тебе соскучился.

– О!
– только и смогла выдать, опуская глаза и нервно теребя край туники свободной рукой.

– И все? Где твои традиционные объятия, а, Кеша? Я весь в нетерпении.

Заменив изменившуюся тень, глянула назад. Развалился, понимаешь ли, скалится, объятия распахнул. Отогнав назойливо свербящую мысль, отвернулась.

– Нет настроения.

– Жаль.
– Явно разочарованно протянул Огурец. У меня проблемы со слухом? Его там, на его загадочной работе, случайно не стукнули? Я не узнаю привычного Егора... и это нервирует.

– Кстати, куда я еду?
– вслух подумала, впервые за последние часы задумавшись над прозой жизни. Взяла села, куда-то еду... хороша.

– Ко мне домой, разумеется. Или ты против?

Неопределенно передернула плечами, мотнув головой. И сама не поняла, что означали эти телодвижения.

Почувствовала, как Егор приблизился, и покрылась мурашками.

– Что с тобой, Ника?
– ощущение взгляда, почему-то на щеке, но добивает доносящееся до кожи дыхание. Дернула головой, наугад хлестнув волосами, и с возвращающимся спокойствием отметила, что никакого дыхания больше нет. Как и близкого присутствия.

– Все норм, а что?
– "Милый мой Огурчик, ничего особенного, правда, просто я тут в тебя влюбилась по самое не хочу. Представляешь? Что делать будем?"

– Тогда почему ты ведешь себя так? Я же извинился уже. Неужели сложно простить меня за одну маленькую ошибку, когда как ты наделала их в свое время великое множество? И я ведь прощал многое.

– Маленькую?!
– возопила, вцепившись в лямки Егоровой майки. Честно говоря, и сама прифигела от своей скорости. А вот сам Егор неожиданно нет, поступил совсем не так. Он быстро оценил ситуацию и попросту сгреб в крепкие объятия. Профессионально, будто всю жизнь только и делал, что обездвиживал девушек путем прижимания их к себе.

– Как приятно наконец воспользоваться своим преимуществом, - задумчивость и откровенная насмешка.
– Сиди.

Брыкаться и правда оказалось бесполезно, не хватало сил каменную хватку разорвать. Замерла, прислушиваясь к ощущениям, пришла к неутешительным выводам и разомлела, пользуясь моментом. Вряд ли ты, мой, заметишь с таким напором, что прижимаюсь я к тебе совершенно самостоятельно.

Знакомая остановка, знакомые летние пейзажи, пыль под ногами и тепло сильной руки. Егор шагал легко и медленно, давая и мне идти спокойно, не спеша. Его забота, всю жизнь, вызывала бурю эмоций. Сейчас они накрыли в тройном объеме, что совсем не радовало. Скамейка перед подъездной дверью пустовала, и хорошо. Не хватало еще одного стресса. Квартира Кузнецовых встретила тишиной и отсутствием уличной обуви за дверью - знаю я их семейную привычку. Что-то вспомнила прошлое, улыбки счастливых Кузнецовых, всех, еще кое-какие моменты и радужное настроение исчезло. Посмотрела на Егора, устраивающего сумку рядом с диваном в зале. Пока меня не было, сколько же тебе пришлось пережить? Сколько всего теперь лежит на твоих плечах? И как ты справляешься, не подавая миру вида, что тебе тяжело? А ведь тяжело, знаю.

Сам парень, не подозревая о моих мыслях, счастливо выдохнул, растекшись по мягкой обивке, прикрыв глаза. Повозил ступнями, раз наступил на пятку, второй - и точным броском отправил обувку загорать к двери. Это вызвало невольную улыбку. Вот, как раз недавно об этом думала. Семейная привычка, которой и сама чуть не заразилась в свое время. Прислонилась к стенке, любуясь открывшейся картиной, все чаще останавливаясь на животе, открытом задравшейся майкой. И размышляла.

Почему я после приезда ни разу не думала о Егоре как о довольно взрослом мужчине? Или думала... кажется, издевалась или шутила, или что-то еще. Но точно не была полностью серьезна. Почему замечала что он вырос, но не делала логичных выводов? Подтянутая фигура, высокий рост, сильные руки, перевитые жилами, крепкий торс, широкие плечи - где хоть намек на того слабого мальчишку, про которого говорили дунь и рассыплется? Теперь Егор даст фору кому угодно, и особенно мне. Привыкла быть выше, сильнее, а вот нате, получите и распишитесь. Как раз теперь я мелочь пузатая. И кто кого будет защищать? Да... почему не задумывалась о Егоре, как о собственном защитнике? Он ведь может. И я начала это понимать. Что опять же пугает.

Загар, темные, частично вызолоченные летним солнцем волосы, четкие, где-то грубоватые, где-то сохранившие детскую милость, черты лица, потрясающие глаза... Ну, не особо и удивлена, заметив такое, что-то щелкнуло в мозгу и я начала влюбляться. Нет, не только во внешность. Хотя, если бы было так, стало легче. В подобных случаях проще забыть о своей "одержимости". Я влюбилась... сложно взять и сказать, во что. Воспоминания и внешность повлияли, конечно, но не то.

Так во что же? Дурак, и чего я в тебе нашла, а?