Чтение онлайн

После слов Мортена в зале наступила тишина. Собравшиеся офицеры молча произносили молитвы о павших героях. Неловкую паузу нарушил генерал-майор Киллиан.

— Неужели никто из вас не читал Майклоса? — спросил он. — Даже мои бойцы временами суют носы в его потрепанные книги.

— Клот, ты хочешь сказать, что научил своих парней читать? — с усмешкой спросил Берген.

Киллиан захохотал, разгоняя прочь остатки мрачного настроения, повисшего в зале.

— Кто бы говорил, стальная башка! Твои-то парни все еще думают, что в столовую нужно брать мотки туалетной бумаги. Как подойдешь к танкистам, так дух перехватывает от их выхлопных газов.

Полковники, сидевшие рядом, громко рассмеялись. Они добродушно начали тыкать локтями в ребра товарищей. Затем де Виерс покашлял в кулак, и смех отсекло, как лазножом. Поджатые губы генерала послали всем ясное сообщение: здесь не место для подобных шуток.

«Ну, конечно, — с сарказмом подумал Берген. — Это же твое шоу».

Верховный комиссар склонился вперед и, прищурив холодные синие глаза, обратился к Киллиану:

— Лично я не одобряю ваши действия, генерал-майор. — Увидев, как покраснело лицо дивизионного командира, он добавил: — Я имею в виду вашу симпатию к солдатам, читающим Майклоса. Его произведения пронизаны фатализмом. Это неподходящие книги для фронтовиков и ужасный материал для рекрутов. Вспомните хотя бы, как он называл службу в Гвардии «кровавой мясорубкой». Будь моя воля, я наложил бы на его произведения запрет по статье номер шесть.

Берген с трудом подавил желание закатить глаза. Проступки, подпадавшие под шестую статью, наказывались плетью. Не слишком ли сурово за чтение поэзии?

— Кончайте, комиссар, — сказал Реннкамп. — Разве книги этого поэта не пользуются популярностью у гражданских лиц?

— У гражданских лиц? — переспросил Мортен. — Я так не думаю. Мне говорили, что жители ульев по-прежнему предпочитают комиксы с неудержимыми героями и беспрерывным сексом.

— Вам не нравятся неудержимые герои? — ухмыльнулся Киллиан. — Я так думаю, что сейчас вы ужинаете как минимум с одним из них.

Генерал поднял бокал и со смехом сказал:

— А вот за это я выпью!

Его адъютант Грубер вновь появился из боковой двери и, подойдя к генеральскому креслу, зычным голосом объявил десерт: кусочки засахаренных цитрусовых фруктов с горячим кофеином. Берген подавил тихий стон. Он вряд ли справится с новым блюдом. Но у него не оставалось выбора. Правила приличия налагали строгие требования. Он сомневался, что сможет покинуть банкет, не отведав подслащенных фруктов.

Хотя генерал уже выпил несколько бокалов амасека, его взгляд не пропускал ни одной детали. Берген с самого начала заподозрил, что этот праздничный ужин был неплохо срежиссирован и служил двойной цели. Он знал, что де Виерс действительно хотел отпраздновать начало операции, поскольку генерал проявлял маниакальную ненасытность ко всему, что касалось славы, внимания и уважения. Однако Джерард не удивился бы и другому желанию старика — например, если бы тот использовал банкет для оценки настроений офицерского корпуса с целью устранения потенциальных смутьянов. В этом не было ничего оригинального. Со временем один из дивизионных командиров мог заменить престарелого генерала. Берген знал, что Реннкамп давно мечтал занять должность де Виерса — причем в любой момент и при любых обстоятельствах. Возможно, и Киллиан вынашивал схожие планы. Когда амасек лился в бокалы и зал звенел от разговоров, беспечные люди теряли сдержанность, надеясь, что все вокруг них охвачены таким же добродушием. Однако Берген был осторожен. Он медленно потягивал напиток, зная, что перед рассветом ему придется выступать в поход. И он не расслаблялся, чувствуя, что генерал, как ястреб, наблюдал за офицерами.

«Варп побери этого старого болвана, — подумал Джерард. — Миллионы наших кадийских братьев погибают в Третьей войне Армагеддона. А генерал устраивает пирушки в мире, наводненном орками. Почему он так изменился? В былые времена, когда он был тверд, как скала, я восхищался им. Но теперь де Виерс стал другим человеком. Как будто им овладела какая-то паника. Я ненавижу того ублюдка, в которого он превратился».

Берген ткнул вилкой в засахаренный фрукт и начал медленно жевать его, почти не чувствуя вкуса. По крайней мере, завтра он снова выйдет из генеральской тени.

* * *

«Вот человек, который понимает смысл миссии, — подумал де Виерс. — Хороший офицер! Джерард Берген! Посмотри, как он мало пьет, как ограничивает себя в пище. Он думает о завтрашнем дне и о поставленных перед ним задачах. Он не набивает щеки деликатесами, как некоторые из присутствующих. Черт возьми, он нравится мне! Действительно нравится! Напоминает меня самого в далекие дни молодости».

Прекрасный амасек коммодора Гэлбрайза расслабляюще подействовал на генерала. В его голове словно лопались легкие пузырьки воздуха. В мышцах возникло приятное онемение. Кровь согрелась. Он был немного пьян и очень доволен тем, как проходил его праздничный банкет. Грубер приблизился к нему и, склонившись, напомнил о времени. Славный и верный Грубер. Он делал все, что ему велели. Он не задавал вопросов и решал любые, даже неприятные дела.

Де Виерс встал и, слегка покачиваясь, вновь обратился к гостям — в последний раз за этот вечер:

— Джентльмены, мой адъютант сказал мне, что час уже поздний. Всем вам известно, что завтра Десятая бронетанковая дивизия выступает в поход к намеченному нами опорному пункту. Поэтому я отпускаю генерал-майора Бергена в койку. Вы можете идти. Наверное, остальные тоже были бы не против погрузиться в красивые сны, но, прежде чем вы отправитесь спать, я хотел бы сказать несколько слов.

Гости повернули к нему головы.

— Операция «Гроза» выходит на стремительный старт. Я благодарен вам, что этим вечером вы порадовали меня своей компанией и помогли мне соответствующим образом отметить данное событие. — Он вновь обвел взглядом присутствовавших офицеров и, удовлетворенно кивнув, продолжил: — Впереди нас ожидает опасная экспедиция. Мерзкие орки не дадут нам никаких поблажек. Они одержимы сражениями. Узнав, что люди вновь вернулись в эти места, они бросят в бой миллионы своих сородичей. Тем не менее в ближайшие дни, впервые после сорокалетней паузы, генерал-майор Берген попотчует их имперским свинцом, за которым, клянусь Троном, последуют наши новые удары! Мы заставим этих ублюдков страдать! Пора напомнить им, чья это чертова Галактика!

— Отлично сказано! — прокричал один из полковников Киллиана, заслужив улыбку генерала.

Несколько офицеров уже подняли свои бокалы.

— Да, — сказал де Виерс, — наполните кубки для последнего тоста.

Горлышки высоких графинов весело зазвенели о края бокалов. Гости встали — некоторые с меньшей устойчивостью, чем остальные. Де Виерс повернулся к епископу Августу.

— Пусть молитвами совета святейшего Министорума Императора наша вера становится сильнее!

Епископ утвердительно кивнул, как будто он лично работал над этим.

— Слава Императору! — ответили люди, стоявшие вокруг стола.

Де Виерс повернулся к верховному комиссару Мортену.

— Возблагодарим бескомпромиссную бдительность наших неутомимых комиссаров, и пусть наши сердца не дрогнут в бою!

Мортен склонил голову в знак признательности.

— Слава Императору!

Генерал поочередно указал рукой с бокалом на каждого из техножрецов.

— Пусть мудрость и научные знания Адептус Механикус наделяют наши орудия жгучей свирепостью! Пусть наши моторы никогда не глохнут!