Чтение онлайн

Игнатьев спустился к запойному:

– Описать мамзель сможете?

– Не, описать не смогу. Давайте я вам лучше портрет ее сбацаю… Двести евро.

– Умеете рисовать?

– Я плюю на вас слюнями! Я, блин, художник. – Свидетель почесал щетину и добавил: – Был когда-то. На Невском портреты писал.

Игнатьев дал ему пятьдесят евро. На обороте бланка протокола допроса художник быстро набросал портрет «мамзели». В тот же день Игнатьев показал этот карандашный набросок Колесову. Майор сразу узнал ту рыжую, что была в кафе в его день рождения… Но Игнатьеву об этом не сказал.

В адресе, разумеется, оставили засаду.

Вечером Игнатьев докладывал Чердыне: кроме тюбика помады и полотенца в квартире обнаружили большое количество отпечатков пальцев и пару рыжих волосков. Среди отпечатков обнаружены «пальцы» капитана Гриваса. И некоего Александра Андреева. Андреев – боевик группировки «Гёзы». Был арестован еще в 13– м году, но отбит при нападении бандитов на конвой. С тех пор числится в розыске. Его отец, Герман Андреев – тоже террорист, в том же 13– м году убит в перестрелке с эстонскими легионерами… Отпечатки еще двух человек не идентифицированы. Чердыня сказал:

– Давай вернемся к нашей козырной даме. – Чердыня кивнул на лист с карандашным портретом. – Что еще мы знаем про нее?

– Очень мало. Зовут Валерия. Если не соврала. Возраст – около двадцати пяти… Номер, на который звонил Гривас, был оформлен на подставного дядю и использовался только для связи с Гривасом. Сам телефон, скорее всего, уничтожен – лежит себе тихо на дне Фонтанки. Квартира принадлежит некоему Шмеерсону. По свидетельству соседей, он наркоман… Есть ее пальцы, но они по нашим базам не проходят. А больше и нет ничего.

– Да, – сказал Чердыня, – негусто. Но найти Рыжую нужно во чтобы то ни стало.

Для профессионалов было понятно, что найти Рыжую будет трудно. Скорее всего, она живет на нелегальном положении. Об этом говорит хотя бы тот факт, что она не дактилоскопирована. Хотя по «Закону об обязательном страховании граждан» обязана была пройти процедуру дактилоскопирования. За три года процедуру обязательного дактилоскопирования прошли около шестидесяти процентов населения РФ, а в Петербурге почти восемьдесят… Но «пальчиков» Рыжей в базе нет. Это означает, что она сознательно уклоняется от дактилоскопии.

– Искать, конечно, будем, но… вы же понимаете, Генрих Теодорович…

– Нужно попытаться найти этого наркомана.

– Шмеерсона? Мы уже работаем в этом направлении.

– Подключите криминальную полицию. У них в этой сфере агентура и все такое.

В это же время майор Колесов докладывал полковнику Спиридонову о ходе оперативно-розыскных мероприятий по «делу Гриваса». Майор завершил доклад довольно быстро и протянул блестящую файловую папочку с ксерокопией портрета. Спиридонов посмотрел, бросил папку на стол и сказал:

– Красивая.

– Да, эффектная сука.

– Однако, обошел вас Игнатьев… Что скажете?

– Считаю, господин полковник, что им тупо повезло. Рыжая там не живет, она просто снимала там квартиру. А сейчас съехала. И больше у них ничего нет. Кроме отпечатков пальцев и тюбика губной помады.

– А у нас и помады нет. Кстати, насчет «тупо повезло» – везет тому, кто пашет.

– Мы тоже работаем.

– Плохо работаете, майор. – Спиридонов встал, прошелся по кабинету. Остановился в углу, заложив руки за спину, сказал: – Она, эта Рыжая, уклоняется от дактилоскопирования. Возможно, живет на нелегалке. А это значит, что разыскивать ее можно долго… Очень долго.

– Мы пытаемся разыскать хозяина квартиры – некоего наркомана Льва Шмеерсона. Может быть, он располагает информацией о Рыжей – как правило те, кто сдает жилье, записывают паспортные данные своих жильцов.

– Подключите полицию. У них в этом плане возможности больше, чем у нас.

– Так точно. Кроме того, господин полковник, я считаю, что нужно поставить засаду в кафе, где Рыжая подцепила Гриваса.

– Засаду? Можно, конечно, засаду. Но вероятность того, что эта рыжая бестия вновь придет в кафе, близка к нулю.

– Вероятность действительно не очень высока, но шансы есть… Ведь она не знает, что мы нащупали след. Более того – она уверена в том, что мы не сможем выйти на них.

– Об этой уверенности она сама вам сказала?

– Об этой уверенности свидетельствует ее небрежность – она даже не удосужились убрать отпечатки пальцев. Значит, считает, что вычислить их невозможно.

– Логично, – согласился Спиридонов. – Иди, майор, работай. На засаду особенно не рассчитывай – не придет она в кафе.

В это время Виктория подходила к кафе.

Негромко играла музыка и мягко светили бра на стенах, кондиционеры нагнетали прохладу. Виктория остановилась в дверях, обвела взглядом зал. Были заняты три из семи столиков. За ними сидели мужчины. Все – с одинаково короткими стрижками. И чем-то неуловимо похожие друг на друга. Виктория подумала: как же я в тот-то раз не просекла, что за гуси здесь собрались?

Она прошла в зал, села за столик, расстегнула сумочку и достала сигареты. Она почти физически ощущала взгляды. Взгляды самцов.

Подошел официант:

– Добрый вечер.

– Я жду подругу, – ответила Виктория и посмотрела на часы. – Принесите мне апельсиновый сок… И – водку. «Оккупация голд премиум».

– Одну минуту, – официант удалился.

Виктория достала из сумочки телефон. Набрала функцию «автовызов». Таймер выставила на десять минут. Виктория положила телефон на столик. Она сидела и чувствовала, как ее раздевают глазами. Подумала: если бы энергия похоти могла материализоваться, то я уже сидела бы в одном белье или совершенно голой.