Чтение онлайн

– Значит, не получилось договориться?

– Как видишь, нет.

Я не стал входить в подробности. Тем более что трусы Бастьена были разрисованы пальмами, и это напомнило мне видеосюжет о Мальдивах, который я показывал Пас. «Да родится из члена твоего хаос».

– Значит, ты ушел сам? – спросил он, сев на диван.

Я не ответил. Мы выпили по рюмке. Затем по второй. Я ничего не хотел ему рассказывать. Ни того, что она обвинила меня в недостатке мужественности. Ни того, что она уже изрядное время смотрит сайты о внутриутробном развитии акул. Я мог бы доказать ему, что ни в чем не виноват. Но не хотел. Мне было стыдно описывать поведение Пас, близкое к безумию.

– Трудно говорить, Бастьен. Это все унизительно.

– Ладно, как хочешь.

И мы замолчали. Алкоголь мало-помалу успокаивал меня. Еще больше мне полегчало от вида безликой комнаты для друзей, где я очутился чуть позже. Простыни не пахли нашим бельем. Матрас был помягче… а может, пожестче, уже и не помню. Конечно, я мог переночевать и в отеле, но меня заранее страшили одиночество и вкус пепла во рту на следующее утро за завтраком.

И конечно, я скверно спал этой ночью. Под сомкнутыми веками то и дело возникали жуткие образы прозрачных яиц, в которых извивались акульи тельца с рыбьими хвостами и головками человеческих младенцев.

Утром в кухне меня встретило солнце и горячий шоколад с молоком. Младший из детей, трехлетний карапуз, измазал им всю мордашку. Старшие девочки, семи и десяти лет, смаковали свои «медовые шарики», разглядывая меня опасливо, как уголовника-рецидивиста.

– А ты зачем к нам пришел?

В этот момент появился Бастьен с пакетом круассанов.

– Он пришел, чтобы повидаться с вами, девочки.

– А твоя жена тоже пришла?

– Нет, не пришла.

– Оставьте Сезара в покое, – приказал Бастьен. – Он хотел встретиться со своим старым другом.

Три белокурые головки склонились к чашкам с шоколадом. Детишки были настолько же светловолосые, насколько их отец был брюнетом. Я всегда подшучивал над ним, говоря, что гены Сандрины победили его собственные, хотя первые считаются куда слабее. Потом я долго стоял под душем. Надел свои тряпки, от которых, слава богу, не несло табаком с тех пор, как в барах запретили курение, но все же запашок у них был нехороший. От них пахло унынием, вот чем. Вдруг мой мобильник завибрировал и выдал эсэмэску: «DISCULPAME». Большими буквами, потому что и сообщение имело большое значение: «ПРОСТИ МЕНЯ!»

Я получил назад свою женщину! На радостях я расцеловал своего друга и его белокурое потомство. Улица вновь засияла яркими красками, а запах моей одежды бесследно испарился.

Когда я вошел, она сидела в углу дивана, в майке с принтом FUCK GOOGLE, ASK ME и со своим белым компьютером на коленях. Я обогнул журнальный столик, на котором стояла тарелка с нарезанным манго, и сел рядом с ней. Она тотчас опустила крышку компьютера. На сей раз я не промолчал:

– Ты можешь мне сказать, что ты там смотрела?

Я задал этот вопрос совсем не агрессивно, но мой твердый тон ясно давал понять, что ей придется ответить, иначе разразится новый скандал. Чтобы не драматизировать ситуацию, я раздвоился. Как в американских сериалах, где злой сыщик задает вопросы, а добрый улыбается и предлагает кофе. «Добрый сыщик» запустил руку в тарелку. Манго исходило соком, просто объедение!

Красивый лоб Пас прорезала упрямая морщинка. Но все же она ответила:

– Я узнавала новости о Нуре.

– Кто это – Нур?

– Моя акула, – сказала она тоном маленькой девочки, которую застукали, когда она сунула палец в банку с вареньем.

– А наш ребенок, он как поживает?

Пас откинула назад голову, потянулась:

– Прекрасно, tesoro [150] . Не волнуйся за него.

– А вот я как раз волнуюсь. Ты так редко о нем говоришь.

Она улыбнулась мне, поглаживая свой живот. Легко и нежно.

– Я редко о нем говорю, потому что он там в полном порядке, ему тепло и уютно. С ним все хорошо. Тогда как Нур… – Она умолкла, и ее глаза внезапно заволокла тревога, что пробудило тревогу и во мне. – Тогда как Нуру каждый день грозит опасность. Какой-нибудь рыбак со своими сетями… Вот, посмотри!

И она подняла крышку компьютера. На экране появилась спутниковая карта. На ней были ясно видны очертания побережья, населенные пункты с арабскими названиями, а в открытом море, с его сочной синевой, – череда красных точек, соединенных сплошной линией.

– Это что – передвижения Нура?

– Да. Вот так я могу ежедневно узнавать, где он находится.

С минуту она грустно глядела на экран и наконец сказала, так жалобно, что на нее невозможно было сердиться:

– Ладно, не хочу надоедать тебе этим.

– Ты мне не надоедаешь. Но иногда я за тебя беспокоюсь.

Она опустила глаза. Хорошо, не буду настаивать, хватит с нас этих драм, я от них устал.

И я пошел в душ. Швырнул одежду в корзину для грязного белья. Когда я вернулся в гостиную, закутавшись в банный халат, такой же мягкий, каким я решил быть с ней, ее взгляд снова был мрачен.

– Почему ты сказал, что беспокоишься за меня?

Я сел рядом с ней:

– Да нет, я не беспокоюсь.

– Но ведь ты только что это сказал!

С ума сойти… мне никак не удавалось поспеть за этой бешеной свистопляской гормонов.

– Забудь, дорогая!

Она положила голову мне на плечо. Я сел поудобнее, полы моего халата разошлись. И вдруг Пас запустила туда руку, еще благоухавшую соком манго.

Так ко мне вернулась моя женщина. Теперь мне разрешалось спать с ней. За два месяца до родов она поехала со мной в Барселону. Мы пили коктейли на самом верху отеля W, построенного в форме паруса над морем [151] . Бармен в одежде цвета хаки орудовал длинными ножами. Для приготовления коктейлей он не резал фрукты, а грубо кромсал их. Сок стекал длинными сладкими струями на барную стойку причудливого дизайна. Над нашими головами золотился небосвод. Мы решили слетать на Майорку. Как Шопен и Жорж Санд. Как испанский король, который был ее идолом, несмотря на некоторые щекотливые проблемы, связанные с частной охотой в Африке. А оттуда – на Корсику, к нашему другу Анри, который пригласил пожить там у него. Он мог забрать нас с Майорки на своей яхте, но я по телефону отказался от его предложения из-за беременности Пас, однако она перезвонила ему и сказала, что согласна – яхта лучше, чем самолет. Делать нечего, я подчинился.