Чтение онлайн

Ри усмехнулся:

— А ты смелый. Не боишься, что твой длинный язык укоротят?

— А я не из этой деревни, — беззаботно ответил рыжий. — Меня Сармой кличут. Зовите если что, дядь!

Ри засмеялся, покачал головой.

Солнце ушло за горизонт, оставляя людей для близкой ночи. Похолодало. Тем осязаемее стало тепло костров, люди потянулись к нему. Темнело. Становились громче голоса и ярче костры; женщины затянули песню; девушки по двое, по трое стали спускаться к реке, бережно спускать на воду венки из ивовых прутьев, молодой крапивы и одуванчиков.

Некоторое время над водой, деревней, полем и лесом вместе с вечерним туманом и дымом костров ложилась песня и прозрачная еще темнота… А потом на берег со стороны деревни спустились пьяные веселые парни, стали друг за другом прыгать в реку, вылавливать венки понравившихся девушек.

Ри прищурился, всматриваясь в людей у воды.

Вот они.

В хохоте, в ранних сумерках, люди на берегу не заметили, что из воды вышло больше человек, чем зашло. Ри повернулся и быстрым шагом пошел к кострам.

Набат — медный котел с натянутой поверху телячьей кожей — был огромным. Его поставили в храме еще при богах, так он там и стоял. Камни храма понемногу растащили на заборы и погреба, оставив от древней святыни один остов, а вот набат пригодился, его боем сообщали соседям о нападении мажьих тварей или пожаре.

Стражники с помощью местных мужиков с трудом выволокли его из храма и прикатили на берег. Деревенские на Ри смотрели сердито, вслух ничего не сказали, лишь насмешливо щурились, предвкушая потеху: как этот тощий мажий прихвостень станет играть на такой дуре?!

Ри подошел к набату, примерился и ударил ладонью по натянутой коже. Звук получился глухой, тихий. Ри ударил снова, приложил всю силу.

Удар. Еще. Еще. Правой рукой и сразу левой. Удар. Удар…

Словно привыкая к теплу его ладоней, кожа набата становилась мягче, податливей и все громче становился звук. Удар. Еще. Еще…

Трещали костры, плескалась вода у берегов, смеялись дети, переговаривались женщины, запел в кустах соловей. Музыка Ри все ломала, подхватывала обломки и создавала что-то иное. Ри играл. Он заставлял тише трещать огонь и громче звенеть воду, он подхватывал детский смех, тихий говор людей и соловьиную песню и вплетал их в свою музыку. И вот уже люди робко переглядываются, улыбаются, начинают отбивать ритм пальцами по бедру, притоптывать, сами того не замечая.

Быстрее, еще быстрее!

От усилий плечи свела судорога, но Ри не останавливался. Он подохнет позже, после полуночи, когда явится Радим, и Ри полюбуется на выражение его лица. Его магия, непонятная даже ему самому, уже плыла вокруг. Она холодила голые руки и шеи, едва уловимая в свежести весенней ночи. Она множила звуки, и казалось, что на берегу играет не один Ри, а целый десяток музыкантов отбивают ритм, заставляют дрожать землю, выше взлетать пламя костров и быстрее бежать кровь по венам…

Люди у реки больше не могли устоять. Девушки и женщины подвязывали подолы зеленых юбок, мужчины сбрасывали рубашки, смеясь, хватали женщин за руки, тянули на поляну к костру.

Удар. Удар. Вдох. Удар. Удар. Выдох. Быстрее. Еще быстрее!..

Ее схватили за талию, закружили, какая-то женщина надела Александре на голову венок. Она смеялась. От радости, от танца, от запаха влажной весенней земли и дыма, от счастья в глазах окружающих — она уже не верила, что остались на свете счастливые люди!

Деревенские кружились в безумном ритме, низкий мужской голос подхватил мелодию, лег на низкую гулкую музыку, затянул песню.

Томная и тягучая песня неожиданно красиво ложилась на звук барабанов. Ри улыбнулся.

Люди перед ним кружились в первобытном жарком танце, не замечая в сгустившихся сумерках и неровном свете костров, что между ними пляшут не только живые. Водянники. Бледные, синюшные тоже кружились, отбивая слабыми ногами ритм. Музыка хватала их за ноги, за мертвые сердца, не позволяла остановиться, не давала опомниться и сделать то, для чего они пришли.

Остановившись на опушке леса, в версте от деревни и реки, Кай тоже слушал далекий бой набата и песню.

После возвращения в лагерь им дали два дня на отдых, затем собрали снова и утром третьего дня опять послали в дозор. На этот раз он, под командованием Коршуна, защищал деревню со стороны леса.

Кай чувствовал, как далекая музыка заставляет кровь быстрее бежать по венам, как взгляд делался острее, а движения точнее. Он повернулся спиной к деревне, внимательно всмотрелся в темнеющую чащу и увидел желтые волчьи глаза.

— Вижу зверя! — сообщил он напарнику.

Они крепко сжали древки топоров, готовые к бою.

Водянники на берегу тянулись к Ри, шли к нему, но танец хватал их за ноги, не давал дойти до костров на склоне.

Люди смеялись, кружились, блестели в свете костров глаза, звенели женские бусы и браслеты, пахло дымом и потом. Они не видели монстров. Те умело отводили взгляды, смешивались с толпой, но Ри оказался не единственным, кто видел нечисть.

Хоровод, в котором кружилась Александра, распался, она повернулась к новому партнеру по танцу и увидела перед собой водяного духа. Он был одет в штаны, без рубахи, совсем не стесняясь своего пухлого, синюшного тела без сосков и перепончатых босых ног. Блестели круглые желтые глаза, текла с мокрых волос вода. Водянники танцевали между людьми, растягивая в страшных улыбках огромные рты. Александра закричала, но ее крик проглотил барабанный бой. Она схватила за руку ближайшую девушку, потянула прочь из толпы танцующих, но ее саму схватили за вторую руку, увлекли в хоровод. Александра с трудом вырвалась, попробовала найти Сарму, но какой-то парень подхватил ее на руки, закружил… Она закричала, желая предупредить об опасности, но ее голос не пробился сквозь музыку.

Александра сделала единственное, что было в ее силах. Она сама бросилась к ближайшему водяннику. Разомкнула его лягушачьи пальцы, держащие за руки девушку лет шестнадцати, сама заняла ее место, закружила водяного духа, потянула прочь из круга танцующих!

Она не знала, что будет делать, но отступать не собиралась.

Музыка стихла. Оборвалась на взлете. Замер водянник. Остановилась Александра, крепко сжав холодные скользкие пальцы. Прекращали танец разгоряченные недовольные люди…