Чтение онлайн

– Всемогущий? – чуть живой выдохнул я, чувствуя на языке мерзкий привкус.

В воздухе потянуло холодком. Между каменных плит пола просочилась тень и приняла вид огромного человека: оскаленный череп, два черных огненных шара вместо глаз, тело из одних хрящей и вен.

– Малик, ты меня подвел. – Он заговорил на тысячу хриплых голосов, гневных и желчных. – Ты принес не ту книгу.

– Я– я не смог поднять «Кайринишад», – объяснил я. – Книга лежала в железном сундуке, а я всего лишь скромный купец…

– Я знаю, кто ты такой! Где сейчас «Кайринишад»? Тебе известно?

По правде говоря, мне не хотелось рассказывать ему, куда они выбросили книгу.

– Более или менее, Всемогущий. Они перенесли ее, но, полагаю, она все еще в…

– Не говори мне, – прорычал Единственный. Он шагнул ко мне, поставил ногу на базальтовую глыбу, в которой я увяз, и схватил меня за горло. – У нас есть с тобой еще один шанс, Малик.

С этими словами он принялся меня поднимать. Я начал вытягиваться, худея на глазах. Клянусь, я стал таким же тощим и длинным, как нолл.

– Умоляю, о бог всех богов, я сейчас лопну!

– Ерунда, Малик. Я не смог бы ничего с тобой сделать, даже если бы захотел.

Единственный еще выше поддернул меня за шею. Внизу что-то захрустело, вселяя в меня тревогу, ведь кости все-таки не прочнее базальта, поэтому я опасался худшего. Потом мои колени сжались как пружина, так больно ударив меня в живот, что я закашлялся.

Открыв глаза, я посмотрел вниз и, к своему облегчению, увидел, что мои толстые ноги по-прежнему заканчиваются двумя ступнями.

– Ты под защитой Тира. – Кайрик продолжал держать меня за горло так, что я не доставал ногами пола и болтал ими в воздухе. – Вот почему мой план на этот раз сработает.

– На этот раз? – едва сумел пробулькать я: уж очень сильно Единственный сжимал мою глотку. – Ты все еще хочешь, чтобы я прочитал «Кайринишад» остальным богам? – Мое изумление не знало предела.

– Вот видишь? Наверное, ты даже не такой тупой, как мне казалось. А сейчас у тебя полно времени. Суд возобновится через десять дней.

Тогда я понял, что мой бог еще безумнее, чем я думал.

– Но боги никогда мне не позволят…

Единственный сжал пальцы, лишив меня голоса на середине предложения.

– Разумеется, позволят. Тир ведь видел мою славу. Теперь он Истинный Верующий.

По моему телу пробежала дрожь, ибо я знал, что наш Темный Повелитель себя обманывает. Тир просто намеревался провести справедливый суд, а это совсем не то же, что поклоняться Единственному. Если Кайрик этого не видел, значит, он был обречен, а вместе с ним все Истинные Верующие. Мои мысли вернулись к только что прочитанному в дневнике Ринды отрывку, а с ними родилась любопытная идея – по-настоящему помочь Единственному не тем, что вернуть ему «Кайринишад», а обманным путем заставить прочесть «Истинное жизнеописание Кайрика»! Если бы мне только удалось вернуть ему здравомыслие, ему не нужна была бы никакая священная книга, чтобы победить остальных богов и подчинить их своей воле!

Я сразу понял, что Судьба всегда готовила меня именно к этому и что я воспринял то свое видение, связанное с книгой, слишком буквально. Мне было суждено объединить Церковь Кайрика не с помощью «Кайринишада», а раздобыв совсем другую книгу и излечив Единственного от безумия! Я издал радостный вопль, и Кайрик, решив, что я разволновался оттого, что Тир теперь с нами, опустил меня на пол.

Я старался не смотреть в сторону дневника Ринды, опасаясь, что Единственный догадается о моем тайном плане, но потребность его читать взяла свое. Не успел я себя остановить, как подошел к неподвижной ведьме и вынул из ее рук дневник.

Я начал зачитывать вслух.

Кайрик закрыл страницу костлявой рукой:

– Это обязательно?

Я взглянул на него, оторвавшись от книги, чувствуя, что впервые в жизни сгораю от стыда:

– Ничего не могу с собой поделать.

В глазах Кайрика вспыхнули языки черного пламени, но он не стал меня бранить.

– Заклинание Мистры – будь оно проклято! – Он несколько секунд злобно взирал на книгу, потом потряс головой. – Ничего не остается, как позволить тебе дочитать до конца. Если я уничтожу дневник, ты станешь еще большим идиотом.

Вместо ответа я зачитал несколько строк с описанием, как генерал Вакк помог Ринде бежать из Зентильской Твердыни во время ее разрушения. Затем я вынул кривой кинжал из ножен, что висели на поясе у ведьмы, и нацелился ударить прямо ей в сердце, думая одним ударом почтить Единственного и заодно избавиться от своего проклятия.

Кайрик холодной рукой поймал мое запястье, вырвал из пальцев кинжал и швырнул его в угол:

– Не сейчас! У меня и так достаточно забот! Не хватало только, чтобы Огм и Мистра разнюхали, что я нахожусь внутри их драгоценной цитадели.

С этими словами Единственный сорвал все одежды с Арфистки и сунул их мне в руки, оставив ее голой, как в день, когда она родилась. Не стану говорить, что за мысли промелькнули в моей голове, ибо ни одному человеку не стоит думать так о своих врагах.

– Одевайся.

Я сразу подчинился и, пока переодевался, положил открытый дневник на стол и прочел вслух об опасном путешествии Ринды по Дейлу. К счастью, ведьма носила свободные одежды и была чуть выше меня, так что ее тряпки скрыли мою полноту. Единственный собственноручно обмотал шарфом карги мою голову, набросил мне на лицо ее вуаль и подвел мне глаза тушью, которую нашел у нее в кармане. Но серебряный пояс был слишком короток и никак не застегивался у меня на талии.

– Не важно, – сказал я, на секунду прервав чтение дневника. Ринда как раз описывала, как ей удалось убежать от банды мародерствующих морозных великанов. – Сойдет и так, чтобы удрать отсюда.

– Удрать? – эхом повторил Единственный. – Тебе не нужно удирать. Просто отыщи «Кайринишад» и вызови меня, как в первый раз,

Я взял в руки книгу и открыл обитую железом дверь в темницу:

– Разумеется, Всемогущий.

Я ничего не собирался предпринимать – для меня главное было выбраться наружу, а там удрать из Кэндлкипа уже не составило бы труда. С ведьминым шарфом на голове, в густой вуали, я мог бы просто выйти из главных ворот, и никто даже не подумал бы меня остановить. Выходя из темницы на узкую лестницу, я почувствовал, как во мне вновь вскипает правда, и, прежде чем успел сдержаться, мой глупый язык проговорил: