Чтение онлайн

Мужики бойко, хотя и испуганно, обсуждали происшествие, мяли пальцами воздух. Я протянул руку вперед и ощутил податливую ткань пленки магополиса. Она слегка полоскалась на чуть дующем ветерке, выскальзывала, пружинила, была приятна на ощупь. Развороченная земля вплотную подступала к ней, видны были следы траков, несколько вывороченных с корнем сосен навалились на пленку и теперь медленно покачивались, не падая. Ясно было, что машины шли как бы вслепую, не видя пленки, натыкались на нее, пытались прорвать невидимое препятствие, отступали, бросались вновь, но вынуждены были обходить ее стороной.

А я-то, выйдя из Чермета, хотел прорезать магополис карманным ножом!

— Что-нибудь понимаешь. Пров? — спросил я.

— Наверное, то самое "вторжение", которого боялся Галактион. Только зачем и кто? Бессмыслица какая-то...

— А если бы они прошли ночью через нашу деревню? Представляешь, что бы от нас осталось?

— Видно, Бог зачем-то миловал. — Пров прошел вдоль невидимой стены, иногда защипывая пленку пальцами и оттягивая ее, разбежался даже и бросился вперед; и видно было, как, словно в чем-то вязком, погасла скорость его тела, и оно отлетело назад. Пров устоял на ногах, но попыток прорвать пленку таким простейшим способом больше не предпринимал.

— Че делать-то, мужики, будем? — спросил у нас один из деревенских.

Пров пожал плечами.

— Да откель он знает, — сказал другой.

А третий вдруг прытко побежал в деревню. Мужики устремились за ним. Мне тоже хотелось припустить, но Пров не спешил.

— Вот что, Мар, никакой это не заповедник старины. Это что-то другое.

— Что? — спросил я и сам почувствовал, какая надежда прозвучала в моем голосе.

— Не знаю. Надо бы прорваться в город.., если только это возможно. Пошли.

Возле церкви толпился народ, не столь перепуганный, сколько возбужденный. Старушки перед крыльцом обсуждали модели "многолистной" Вселенной.

— Бог-то как страницы листает все, что создал...

— Да не Бог, а дьявол...

— Ну, дьявол...

Пров протолкался в церковку, я за ним. Отец Иоанн крестился сам и осенял крестом людей:

— Отче наш, Сущий на небесах! да святиться имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избави нас от лукавого; ибо Твое есть Царствие и сила и слава во веки. Аминь.

Тихо было в церкви, лишь чуть потрескивали свечи. Отец Иоанн помолчал и снова начал: "Отче наш..." Я перекрестился. Я не мог лгать сам себе. Я хотел верить в Бога. Хотел! Но чувствовал, что это мне не удается. Тяжесть лежала в душе тяжелым камнем. Я понимал, что если бы я искренне верил в Бога, то эта тяжесть исчезла бы. Помоги мне, господи, укрепиться в вере. Помоги... Но ничего не изменилось.

Пров разыскал глазами Галину Вонифатьевну. Я понял, что для этого он и зашел в церковь. Женщина оглянулась. Пров повернулся и начал пробираться к выходу. Она — за ним. Вышел и я.

— Мы уезжаем, — сказал Пров.

— Поезжайте, — тихо ответила Галина Вонифатьевна. Она сложила руки на груди ладонями вместе, и я чувствовал, что она хочет перекрестить Прова, но не решается.

— Кто-то подшутил над нами. Все это не настоящее. Это все чья-то игра. А зачем — не понимаю.

— Может, дал еще одну возможность? — сказала женщина.

— Возможность?.. Возможность и действительность — разные вещи. Все. Уезжаем. Прощай, Галина Вонифатьевна.

Он повернулся и пошел, а она осталась стоять у ограды, держась за нее рукой, и я видел, как она хотела вернуть его. Вот сейчас. Только сейчас! И больше никогда! Но миг прошел... Галина Вонифатьевна перекрестила меня и я тоже попрощался с ней.

— Куда? — спросил я, когда мы оседлали мотоцикл.

— В город! — зло ответил Пров.

Ладно, в город, так в город. Я разогнал машину. Выезд из деревни был тут рядом. Впереди будет пленка, понимал я. А Орбитурал тогда настоятельно советовал держаться скорости в шестьдесят километров. Правда, никакой пленки тогда перед нами уже не было. А второй раз мы вообще преодолели барьер пешком. Но будь, что будет. Солнечные блики я заметил метров за сто.

— Держись! — крикнул я Прову и врезался в упругую преграду. Нас качнуло и отбросило назад. Хорошо, что дорога была пыльной, земляной. Мы не расшиблись, да и мотоцикл не пострадал. Я похлопал себя, стряхивая пыль. Ловко упали, ни одной царапины.

— Давай в обратную сторону, к сосне, — сказал Пров.

Мы промчались по всей деревне, поднимая клубы пыли, выскочили в поля. Ничто не держало нас. Вот и та поляна, где я встретил Прова в саркофаге. Пока все нормально. И тут я снова поймал глазами блики. Второй раз упасть так удачно могло и не повезти. Я притормозил, надавливая колесом на пленку. Не проехать. А там, за нею, снова лежал изуродованный лес.

— Не вырваться, — сказал я. — Да и не проехать, если даже вырвемся. Тут и пешком-то не пройти.

— Давай в деревню. — Пров, похоже, успокоился.

Деревенские уже смотрели на наши заезды с не меньшим интересом и страхом, чем на вывороченный вокруг деревни лес.

Галина Вонифатьевна стояла на том же месте и, как мне показалось, в той же позе. Глаза ее сухо блестели. Пров не сразу слез с седла. Его и тянуло к ней и что-то останавливало. Наконец, он пересилил себя, подошел, взял ее за руку, сказал:

— Прости...

Прихожане, толпившиеся возле церкви, образовали вокруг них пустой круг, я тоже отвернулся, но слышал их короткий разговор.

— Я из другого мира, Галина Вонифатьевна. Ты мне снилась... всю жизнь.

— Ты тоже мне снился, Пров.

Она вышла из церковной ограды, направляясь к дороге, ведущей в город. Пров плелся за ней. Чуть затарахтел и стронулся с места и мой мотоцикл. Галина Вонифатьевна шла не спеша, спокойно, словно прогуливалась ради хорошего здоровья ранним утром. Вот уже и блики солнечного света приблизились к ней. Я заглушил мотор. Она что-то достала из кармана вязаной кофты, подняла его на ладони и слегка дунула.