Чтение онлайн

Боже, как вообще такое могло случиться? Неужели это действительно происходит с ней? Или это просто дурной сон? Плод больного воображения?

Нет, она прекрасно помнила, как леди Элен отвела ее вниз. В карете ее ждал актер, который отвез ее на окраину города, а потом набросился с обвинениями в мошенничестве.

Нет, это какое-то наваждение! Ей все это мерещится!

Сиринга прижала ладони ко лбу, пытаясь унять пульсирующую боль. Ей стоило почти нечеловеческих усилий заставить себя успокоиться и терпеливо ждать своей очереди. Девушке очень хотелось надеяться, что своим самообладанием и опрятным видом она произведет на судью благоприятное впечатление.

В камере не было зеркала, а у нее с собой — гребешка. Сиринге оставалось лишь молить Бога, что волосы ее не были всклокочены и не торчали в разные стороны, как у тех грязных оборванок, которых привезли в суд вместе с ней.

Кстати, у одной из них наверняка были вши, потому что она всю дорогу яростно чесала голову. У другой вид был просто непристойный: платье порвано на груди, как будто кто-то пытался силой стащить его с ее плеч. Впрочем, Сиринга сейчас думала не столько о том, кто сидит с ней рядом, сколько о том, что через несколько минут она окажется на скамье подсудимых, где ей придется отстаивать не просто свою честь — свою жизнь!

Казалось, будто она идет сквозь воду. Почему-то вспомнилось серебристое озеро в Кингс-Кип. Ее обдало жаром и страшно захотелось пить, потому она представляла, будто прохладная вода обволакивает ее со всех сторон. Увы, эта прохлада была лишь плодом ее воображения!

А затем ее как будто встряхнули. Она тотчас вернулась в реальный мир и поняла, где находится. Более того, к своему ужасу, Сиринга увидела, что на скамье свидетелей сидит Дэниэл Ним.

Ним обвинил ее в том, что она украла у него часы, кошелек и бумажник.

— Когда вы познакомились с… этой женщиной?

Обвинитель был обладателем мощного голоса, который пугал людей даже больше, нежели слова, которые он произносил.

— Мы познакомились в отеле «Аргилл» на Хеймаркете, — ответил мистер Ним. — Ее представил мне один мой знакомый, и на первый взгляд она произвела на меня приятное впечатление. Я попросил ее отужинать со мной. Она вела себя прилично, я бы даже сказал, как настоящая леди, и подозрения у меня возникли, лишь когда я предложил довезти ее до дома, более того, именно в карете.

— А чем были вызваны ваши подозрения? — поинтересовался обвинитель.

— Мне показалось странным, что она постоянно дотрагивалась до меня, — ответил Ним, — и когда мы доехали до места, я обнаружил пропажу часов. Вместе с часами исчез и мой кошелек с приличной суммой денег.

— То есть вы обвинили эту женщину в краже?

— Да, обвинил, — ответил Ним, — но она лишь посмеялась надо мной и наверняка бы убежала, если бы в следующий миг рядом не оказался еще один джентльмен, а с ним два пристава с Боу-стрит. Вы не представляете, как я обрадовался, когда их увидел.

— Почему же, отлично представляю, — ответил обвинитель, после чего повернулся к судье: — Это, милорд, второе обвинение, выдвинутое против подсудимой. Позволит ли мне ваша честь просить второго джентльмена занять место свидетеля?

— Разрешаю, — произнес судья со скучающим видом.

У этого старого свидетеля все лицо было изборождено морщинами. Веки устало нависли над глазами, отчего казалось, будто ему стоит немалых усилий не уснуть во время бесконечных слушаний.

Мистер Ним спустился с трибуны свидетеля, а его место занял другой джентльмен, которого Сиринга увидела впервые, когда он подошел к карете вместе с судебными приставами. Второго свидетеля привели к присяге.

— Вы знакомы с обвиняемой? — спросил прокурор.

— Знаком. Ее зовут Сиринга Мелтон. Три месяца назад моя тетушка, миссис Уизерингем, наняла ее к себе в компаньонки.

Сиринга не поверила собственным ушам.

— Насколько мне известно, ваша тетушка живет в Дорсете, капитан Уизерингем.

— Верно. Там у нее просторный и уютный дом, но она уже немолода и слаба глазами, и ей нужна была компаньонка помоложе, которая бы читала ей книги и заботилась о ней. На тот момент мисс Мелтон показалась идеальной кандидатурой.

— А затем ее поведение стало вызывать у вас подозрения?

— О да! — с жаром ответил капитан Уизерингем. — Я понял, что мисс Мелтон втирается в доверие к моей тетушке лишь затем, чтобы настроить ее против меня как ее законного наследника. — И какие действия вы предприняли?

— Я стал внимательно следить за этой молодой особой. Здоровье моей тетушки с каждым днем становилось все слабее, а вот влияние со стороны мисс Мелтон, наоборот, день ото дня усиливалось. Например, она убедила мою тетушку отдать ей кое-какие безделушки якобы потому, что они не представляли особой ценности, но на самом деле это были дорогие ювелирные изделия и произведения искусства, которые должны были перейти по наследству к ее племянницам и племяннику. — Капитан Уизерингем выдержал выразительную паузу, и Сиринга поняла, что перед ней еще один актер. Свои слова он произносил с такой же наигранной искренностью, что и мистер Ним. — Признаюсь вам, что я был потрясен, — продолжил он свою речь, — когда обнаружил, что моя тетушка впала в кому, а мисс Мелтон подделала завещание в свою пользу.

— У вас есть копия этого документа? — спросил судья.

— Да, милорд, — ответил прокурор.

С этими словами судье передали какую-то бумагу, которую тот быстро пробежал глазами и потом сказал:

— Продолжайте.

— Я спросил мисс Мелтон об этой бумаге, которая сейчас перед вами, ваша честь, — продолжил свой рассказ капитан Уизерингем. — Поняв, что затеяла опасную игру, эта особа в тот же вечер выскользнула из тетушкиного дома, взяв с собой одежду, которая ей не принадлежит, и другие вещи, которые, я уверен, тетушка никогда не передавала в ее пользование.

— Спасибо, капитан Уизерингем, — произнес прокурор. — Свидетели обвинения дали показания. У меня все.

Наступила тишина. Судья прочел свои записи, вернул прокурору бумагу и посмотрел на Сирингу.

Она попыталась прочистить горло.

— Милорд, — произнесла она.

— Вас еще не привели к присяге, — грубо перебил ее секретарь, после чего вручил Сиринге Библию и заставил ее произнести слова присяги. Сиринга послушно выполнила, что ей было велено, правда, голос ее при этом звучал еле слышно. «Успокойся, — мысленно приказала она себе. — Иначе их ни за что не переубедить».