Чтение онлайн

Я начинаю плакать где-то на середине монолога, а когда Вторая Тварь заканчивает, я кричу:

– Стёпка! Прости! Это не я! Это Серёга тебя выбрал! Ты мой лучший друг! Пожалуйста, Стёпка, не проклинай меня!

А Стёпка безмятежно спит.

Его лицо - последнее, что я видел, проваливаясь в темноту.

ПОСЛЕДНИЙ КОРИДОР БИФУРКАТОРА

Время - честный человек

П. Бормаше

*

Пробуждение ничем не отличается от других утренних приходов в мир. Сначала вдалеке играет Каннамский Стиль, потом звук становится чётче, и вот я уже в своей кровати. Щурюсь от солнца, потираю сонные глаза...

Что?

В своей кровати?

Вскакиваю и хватаюсь за телефон. Одиннадцатый час, двадцать третье июля! Я вернулся в тот самый день, как его там... Бифуркационный.

– Андрюшка!

Оглядываю комнату в поисках братишки, но его нет. В голову лезут самые неприятные мысли, и апофеозом их является самоубийство. Я бы, наверное, уже давно уничтожился, ещё когда понял бы, что застрял в одном дне.

Ну вот поэтому я и не могу быть бифуркатором!

Откинув одеяло, я вскакиваю и замираю на ковре. В одних мятых трусах, взъерошенный, раскрывший рот, я даже не знаю, куда идти. Что там говорила одна из Тварей? У нас время до восьми?

Я решаю заглянуть в самое близкое помещение - ванную. Вхожу, а там, в душевом отде-лении... Андрюшка. Стоит в одних трусах и футболке и смотрит в никуда. Кожа бледная, под глазами тёмные пятна.

Моё сердце будто подвисает на секунду. Вот она - финишная прямая, последний кори-дор, пройдя который можно вопить: ура! победа! Но я сдерживаюсь, хоть и сложно. Одёргиваю трусы и по возможности будничным тоном произношу:

– Доброе утро.

Взгляд Андрюшки медленно становится осмысленным.

– С каких пор ты желаешь мне доброе утро?
– спрашивает он бесцветным голосом.

Я не отвечаю, чтобы не разрушить иллюзию неизвестности. И как ни в чём не бывало прохожу к раковине. Достаю зубную щётку и пасту. Открываю тюбик и останавливаюсь, лукаво поглядывая на Андрюшку. Какой же он несчастный, похудел; стоит, смотрит на меня во все глаза.

– Мне даже как-то страшно зубы чистить, а вдруг зубная паста мне на руку выплюнется, - говорю, и медленно давлю на тюбик. Верхний слой голубоватый массы чуть вздыбился и выпустил наружу пузырёк воздуха.

– Ну вот, - говорю.
– Теперь можно чистить.

– Откуда ты узнал?
– Андрюшка серьёзно хмурится, и я вспоминаю подобный забавный взгляд.

– Я много чего знаю, - откладываю зубную пасту и щётку.
– Например... что одно яйцо в холодильнике протухшее, и я могу его пожарить на яичницу сегодня.

– Ты его точно пожаришь, - в глазах Андрюшки вспыхивает интерес, чего, думаю, не случалось с братишкой уже давно.
– Но откуда ты всё это знаешь?

– Просто я ещё знаю, что ты проживаешь двадцать третье июля уже два месяца, - серьёзно говорю.

– Сегодня уже пятидесятый раз, - отвечает Андрюшка.
– Но... теперь и ты это почувствовал?
– удивлённо улыбается брат.

– Нет. Не почувствовал. Я просто вернулся за тобой из будущего. В общем, это долгая история, но мне пришлось многое вытерпеть.

– То есть... прямо за мной?
– лепечет Андрей.
– То есть, ты меня заберёшь в нормальное время?

– Всё верно, - киваю.
– Вечером мы уже будем дома. Не помню точно, восемнадцатого или девятнадцатого августа. Мама очень соскучилась по тебе.

– То есть, ты именно за мной возвращался?
– тихо настаивает Андрей.

– Помнишь, я тебе как-то дал обещание всегда защищать тебя? Вот я его и сдержал.

Глаза братишки бегают, а потом происходит то, чего я не видел почти за всю жизнь: Андрюшка начинает плакать. Он направляется ко мне, протянув руки, а потом спотыкается о бортик душа и падает. Я подхватываю брата и прижимаю к себе.

А он всё ревёт и ревёт, и мне не хочется его останавливать. Мне одновременно и грустно, и чувствую себя героем.

– Пойдём уже отсюда, - умоляет Андрей.
– Из этого чёртова дня.

Я думаю. Самому хочется свалить побыстрее, но вспоминаю некоторые не завершённые дела в этой реальности, поэтому отвечаю:

– Нет. Андрюха, пока рано. Я жутко голоден, давай поедим. Я сделаю яичницу и тебе.

– Только не из протухшего яйца, - всхлипывает брат.

– Не из протухшего. И теперь я буду всегда делать только такую яичницу, как ты захо-чешь.

– Только глазунью, - Андрей отступает от меня, и его красные заплаканные глаза смотрят прямо в меня. Самый доверчивый взгляд брата, который я видел за всю жизнь.

– С помидорками, - добавляю и щёлкаю Андрюшку по носу.

**

Пока готовлю яичницу - думаю. Андрюшка не мешает и тихо сидит за столом, внима-тельно наблюдая за каждым моим действием. Наверное, боится, что я исчезну или засмеюсь и скажу, что это всё шутка.

Протухшее яйцо я не разбил, может, уже примерно знал, где оно находится.

В голове прокручиваю слова Тварей: план действия. Зайти в служебную дверь в Грозди до восьми вечера. До восьми ещё дофига времени, а пока я могу что-то совершить в этом двадцать третьем июля. Но что? Утащить в дверь за собой Стёпку? Ведь Стёка ещё здесь, живой, весёлый, не знающий, что ждёт впереди. Но Твари ещё рассказали, как умирает мир без бифуркатора. Если я утащу отсюда друга, то... может, разрушу Вселенную.

Лучший вариант - оставить Стёпку здесь, но разве я не превращаюсь в чудовище подобное Серёге? Как же всё непросто. Может, спросить совета у брата? Но мне очень не хочется загружать его голову новой бредятиной.

Поэтому я делаю единственный выбор. И не понимаю, подлый он или справедливый. Стёпку нужно оставить здесь. Возможно, по отношению к другу я поступаю подло, но по отношению к миру - справедливо.

Но так просто я не уйду. Я хочу посмотреть на друга в последний раз.