Чтение онлайн

– Но почему?
– Не выдержал я.
– Что такого сложного, в том, чтоб рассчитать цикл прыжков, не выходя из надпространства!

– Потому что! Данн, ты пойми, в пространстве всё движется, и, твой расчет, уже через 2 минуты станет критически неточен. Компьютер попытается уточнить данные, через две минуты - снова уточнение и ты получаешь цикл.

– Да что сложного - то в уточнении!
– Взорвался я.
– Все основные маркеры уже внесены и просчитаны. Надо только подставить уже имеющиеся данные. Делов - то!

– Давай вернемся к теории Кольбьера, - обреченно предложила Алекс.
– Всю вселенную пронизывают надпространственные струны. Корабль, получив достаточный запас скорости и использовав определенное количество энергии, выходит на струну. Это понятно?

Я согласно кивнул головой.

– Отлично. Чем больше затрачено энергии, тем дольше корабль остается на струне. Израсходовав энергию, корабль сходит со струны, возвращаясь в наше пространство.

Я снова кивнул.

– Так почему ты, пытаешься заставить корабль сделать каскад прыжков, используя только Один импульс энергии!

– Потому что, блинчик по воде делает каскад прыжков, используя только Один импульс энергии!
– Сорвалось у меня с языка, раньше чем я успел его прикусить.

Тишина, опустившаяся на рубку, показалась мне страшнее пребывания в баке с регенератором.

"Ну, разве я виноват, что вся их теория полей, великого Кольбьера, напоминает мне именно запускание блинчика по воде?" - Отстраненно думал я, разглядывая лица первого пилота и капитана, задумчиво уставившиеся на меня.

– Так. С этого места - поподробнее!
– Потребовала капитан, заинтересовано наклонившись ко мне.

– Нет!
– Вскочила Ван Бюллофф, - Хватит с меня профанации! Как ты, Данн, осиливший книгу Кольбьера за пару вечеров, разобравшийся с формулами - за три дня, можешь сравнивать надпространство и водную поверхность?

– Так и там и там, мы используем импульс и силу поверхностного натяжения. Какая уж тут разница. Ах, да, во втором случае - учитываем сопротивление воздуха, а в первом - движение Вселенной. Только мы не блинчики пускаем - мы камнями бросаемся, как дикари! Камень летит метров двадцать - тридцать, а правильно запущенный блинчик - на всю сотню! А импульс - один и тот же! И, если брошенный камень вызывает брызги, то блинчик - просто тонет. Так и мы. Каждый выход, как кусок скалы в омут кинули. Брызги, шум и волны.

– Ладно, Данн, на сегодня хватит, - задумчиво протянула Матильда.
– Иди, отдыхай. А мы, с Алекс, пока на вахте побудем.

– До конца вахты еще два часа.
– Упрямо набычился я.
– Можно, я ещё раз, расчет сделаю?

– Только - стандартный.
– Погрозила мне пальцем капитан.
– Хватит Алекс злить. Если сделаешь расчёт за полтора часа - разрешу завтра на камбузе, весь день крутиться!

– Есть, сделать расчёт за полтора часа!
– Крутнувшись в кресле, я уткнулся в экран компьютера, впавшего в цикличный обсчёт траектории.

"Эх, семь бед - один резет!" - Я потянулся к кнопке, скидывая свою программу.
– "Эх, говорили мне: "Рожденный паять - писать не может!", так нет же, каждый раз шишки набиваю."

Перезагрузив компьютер, получил вводную от Алекс. В этот раз трасса мне досталась совсем лёгкая - 12 светолет, шесть маяков и всего одна туманность. Ну да я её, лучше, обойду. Это, конечно, не аномалия, но "любая кривая вокруг начальства, короче чем прямая рядом с ним.", знаем, плавали. А вот интересно, если я вот здесь, в точке корректировки, введу коэффициент не 0,2, а 0,4?

"Нет, фигня получается!" - Стирая запоротую трассу, начал сначала.

"Так, шесть маяков, стандартный импульс, а почему, собственно говоря, стандартный?! А если я его добавлю? " - Трасса странно изогнулась, обходя границу туманности без всякой корректировки. Компьютер издал противный писк и отрубился.

– Ну что опять - то не так!
– Вырвалось у меня.

– Что это было?!
– Недоуменные лица капитана и первого пилота, снова уставившиеся на меня, дали понять - эту трассу я тоже завалил.

– Всё, Данн, иди уже.
– Решила капитан Баханн, отпуская меня взмахом руки.
– Камбуз - это твоё всё, а навигация - увы - только развлечение.

– Все равно будет по моему!
– Вспылил я, вставая из - за терминала.

– Упрямство - достоинство ослов!
– Вспомнила пословицу первый пилот.
– Иди, стажёр. Ни у кого не получалось освоить нп - навигацию за восемь дней.

– Товарищ капитан, стажер - навигатор - вахту сдал!
– Уставной фразой ответил я.

– Первый пилот вахту принял!
– Ван Бюллоф, активировала свой терминал и кивнула мне, указывая на выход.

– Свободен, стажер - навигатор!
– Подтвердила капитан корабля и развернулась к своему пульту.
– Иди, упрямый ты наш!

Покидая рубку, я полюбовался на двух женщин, занятых своей работой. Роденовский "Мыслитель", по сравнению с ними - обычный двоечник, задумавшийся над тем, как стереть двойку из дневника. Никакого напряжения - в фигурах, но нет и вальяжности. Все движения - выверены до миллиметра и секунды. Даже когда Алекс, сердится, ни одно движение не делается зря. Если, конечно, она сердится не на меня. Есть такое впечатление, что не будь капитана рядом, она б меня, на британский флаг пустила.

Коридоры корабля, с притушенными, на ночное время, светильниками и ровными, голубыми, полосами подсветки вокруг дверей, с мягким покрытием пола, всегда меня впечатляли. Кажется, я могу бродить по ним, часами, проходя мимо кают, мимо дверей, ведущих в инженерку или, ко мне - на камбуз. В таких коридорах можно снимать фильмы или, устроившись на мягком полу, взяв карандаш и блокнот - сочинять стихи.

Да - я влюблён в "Сигон". В его экипаж. Даже в то пространство, по которому мы сейчас стремительно скользим - я влюблен. Никогда в своей жизни я не был так по детски, наивно и глубоко влюблён. Все подначки экипажа, его шуточки и шпильки, всё воспринимается через призму розовых очков влюблённости. И, самое главное, я абсолютно, истово уверен, что эта любовь - взаимна. Сколько я бродил по этим коридорам - ни разу, ни одна дверь не открылась, нарушая ход моих мыслей. Ни разу, вахтенный, не сделал мне замечания, за мои ночные бдения. Я уверен, что все знают о моих прогулках. Но не спрашивают, не осуждают и не обсуждают.