Биос
Шрифт:
И она, в свою очередь, внимательно посмотрела на него. Под слоем паники у Зои вдруг пробудилось мрачное и совершенно неожиданное спокойствие, эмоциональная апатия, которая одновременно оказалась для неё и облегчением, и угрозой. Преждевременная апатия… потому что она осознала, что почти наверняка вот-вот погибнет.
Копатель приложил клешню к её телу, чуть выше груди.
Зоя почувствовала на себе давление острой кромки — достаточное, чтобы вызвать боль. Достаточное, быть может, чтобы оцарапать до крови.
И тогда копатель принялся срезать с неё мембрану костюма, отбрасывая разорванный материал словно бледную, отмершую кожу.
19
Все пути ведут в Рим, подумал Дегранпре. Здесь, на переднем рубеже человечества, Рим воплощал он сам, и именно к нему стекались, тесно сомкнутыми рядами шествовали все скверные новости мира.
Каждый новый кризис требовал свежего решения. Разработанные протоколы действий на случай чрезвычайной ситуации оказались совершенно неадекватными.
Взять, к примеру, эвакуацию Марбурга. Совершенно очевидно, что начальник станции отдал распоряжение об эвакуации вполне обоснованно. Но столь же очевидно и то, что Дегранпре не мог пожертвовать куском и без того стеснённого пространства ОСИ на длительный карантин пятнадцати человек, любой из которых мог оказаться носителем заразного микроба. Данное противоречие Дегранпре разрешил, разместив эвакуированных в пустующем инженерном ангаре, обыкновенно используемом для запуска кораблей со сборками Тьюринга. Неприспособленные, холодные, неуютные помещения, — но Дегранпре распорядился доставить туда недельный запас еды и воды и постельные принадлежности, и при этом счёл себя слишком щедрым. Также он распорядился двумя рядами переборок закрыть туда доступ и временно объявил ангар «горячей» зоной пятого уровня.
А когда выдавались редкие моменты тишины — в своём воображении Дегранпре представлял их спокойным падением хрустального бокала с подноса, за миг до удара о пол, — ему приходилось разбираться в рутинных передачах для Земли. Копаться в них, чтобы гарантировать, что сведения о разворачивающемся кризисе не попадут не в те руки.
Вот, например, параноидальные разглагольствования штатного планетолога Ямбуку, Дитера Франклина:
«Накапливающиеся свидетельства позволяют предположить наличие некоего механизма информационного обмена между физически не связанными живыми клетками. Такой механизм сделает возможным какую-то форму симбиоза, стоящего выше обычного эволюционного процесса. И этот механизм, возможно, столь же значителен, как и зародившийся на древней Земле симбиоз одноклеточных и примитивных митохондрий…»
Что бы это ни значило.
«Повышение эффективности бактериологической атаки на уплотнения наземных станций и проникновение через предположительно инертные барьеры (явление, информация о котором переносится на громадные расстояния организмами, в других отношениях никак не связанными) привела к изучения межклеточных квантовых событий, таких как…»
Нет, это нужно вычеркнуть. «Бактериальная атака» там, дома, станет красным флажком. Чувствуя себя малость виноватым, но с клиническим упорством человека, настроенного на выполнение мрачной задачи обеспечить собственное выживание, Дегранпре стёр раздражающий абзац.
«Увеличение числа структурно не являющихся необходимыми микрокапилляров в большом числе одноклеточных организмов Исис в конечном счёте позволяет объяснять кажущееся „воздействие на расстоянии“. В человеческом мозгу такие структуры способствуют возникновению сознания путём управления квантовыми устройствами, фактически, преумноженной неопределённостью единичного электрона, с тем чтобы превратиться в центральный механизм сознания у позвоночных. Предварительные лабораторные исследования (см. приложение) позволяют высказать предположение о том, что одноклеточные Исис не только поддерживают подобный квантовый эффект, но, в действительности, могут создавать и удерживать когерентность двойственного состояния пары частиц в процессе митоза.»
Весь этот текст казался ошибочным и слегка угрожающим, хотя Дегранпре вряд ли мог компетентно оценить его научное значение. Он прямо перескочил на выводы в конце документа:
«Можно высказать предположение, возможно, не совсем необоснованное, насчёт присущих одноклеточным Исис возможностей по созданию связывающей их псевдонейронной сети. Биомасса этих одноклеточных (если присовокупить к ним морские организмы и усваивающие минеральные вещества бактерии в коре планеты) достигает воистину ошеломляющих размеров. Наращивание степени успешности биологической атаки на наземные станции можно считать аналогией автономной реакции на инородное тело, при которой стратегии разрабатывались в солёной морской воде, чтобы в первую очередь атаковать Океаническую исследовательскую станцию. Впоследствии они были медленно, но эффективно адаптированы для использования против станций на суше…»
Нет, так не пойдёт.
Планшет чирикнул о входящем сообщении — высший приоритет, разумеется; как же иначе? Дегранпре нажал на кнопку глобального удаления блуждающего по системе документа. Моментально размышления Дитера Франклина оказались стёрты с планшета Дегранпре, с очереди на отправку, удалены из центральной базы данных. Разумеется, попасть на Землю им было не суждено.
На сей раз плохой новостью — действительно скверной, — было то, что у Корбуса Неффорда развилась лихорадка.
Дегранпре связался с бывшим начальником Медицинской службы через двустороннюю видеосвязь, полноценную. В данных обстоятельствах связь посредством планшета оказалась бы слишком формальной. И неважно, что сам Дегранпре обращается к Неффорду из безопасности временного пункта управления, развёрнутого рядом с оранжереей аэропоники. Неважно, что он уже установил четыре новых зоны ограждения, раскинувшиеся по обе стороны от стыковочного узла и включающие в себя два соседних модуля и, разумеется, ангары для запуска кораблей с тьюринговскими сборками.
Дегранпре испытал шок при виде Корбуса Неффорда, пристёгнутого к кушетке ремнями, с воткнутой в руку иглой капельницы. Кен Кинсольвинг стоял рядом с ним. Поблизости суетились дистанционно управляемые роботы, тыкая в запястья врача биологическими и химическими сенсорами. Неффорд утверждал, что должен сказать Кеньону Дегранпре нечто важное, отказываясь обсуждать это с кем-либо ещё. Дегранпре показалось, что сейчас доктор вообще не способен говорить.
Мы все обречены, прошептал голосок в голове Дегранпре.