Чтение онлайн

— Я быстро, котена, обещаю, — сел на кровать около нее, наклонился, прижавшись носом к нежной щеке. Жадно вдохнул теплый аромат кожи любимой. — С юристами уже надо все утрясти и закрыть этот вопрос, чтоб окончательно все решить. Важно. А дальше они уже сами все переоформят, — попытался объяснить.

Катя едва улыбнулась губами.

Блин! Бледная такая! У Санька руки чесались ее накормить, вот честно. И постоянно находил изыски какие-то, чтобы удивить, порадовать ее, хоть как-то аппетит вызвать. Казалось, что Катя тает с каждым часом все больше. Только и того, что врач обнадеживала: дальше станет с весом попроще. Что ему оставалось, кроме как верить и ждать?

— Хорошо, любимый, не переживай, — улыбнулась Катя, нежно целуя его в скулу, в бровь; погладила, зарывшись тонкими пальцами в волосы Саши. — Ты только отмени по музыке занятие, пожалуйста, если можешь сейчас написать. Я сегодня не осилю с таким головокружением, это точно.

— Без проблем, — не спорил Санек, еще раз жадно прижался к ее губам, с какой-то внутренней болью оставляя Катю дома в таком состоянии, пусть и под присмотром.

И добрался на встречу, не опоздал, решил все так быстро, как можно только. Все уладил и одобрил, подписал бумаги. А когда уже домой ехал по этим чертовым тянучкам, позвонила Марина Степановна.

— Что-то Катюше совсем нехорошо, — словно шепотом, как таясь, уведомила домработница. Видно, Катя не хотела его волновать, партизанка, блин! — Может, вы бы ее к врачу свозили? Чтоб точно уверенными быть, что нормально все. Не знаю, беспокоит она меня…

— Может, вы и правы, — не спорил Санек, которого и самого последние два дня состояние котены напрягало. — Сейчас позвоню, договорюсь, а вы там ее подготовьте тихонько, скажите, что я сам с врачом связался и вас предупредил.

— Хорошо, Александр, замечательно! Не волнуйтесь, сделаю, — даже как-то с облегчением выдохнула женщина, завершив звонок.

Он начал вызванивать врача, благо, за рулем Кирилл.

А все равно не успел. Оно все как-то по-дурному так сложилось! Обреченно и так конЕчно… С непривычным и почти незнакомым ему ранее ощущением, что как ни торопись, сколько денег ни плати и не обещай… не изменить ничего, не решить. Не в его власти. Не успели.

Катя, уже одетая и собранная, вышла ему навстречу, едва Саша в квартиру зашел.

— Может, ты хоть пообедаешь? — спросила, все так же отчаянно улыбаясь. И держась при этом за стену, от чего его внутри колотить начало самого.

— Нет, потом, как вернемся. Не будем врача задерживать, по времени же, — тоже типа с улыбкой отмахнулся он. Дурили друг друга, как заправские шулеры. — Ты как, малышка? — пошел к Кате, не сняв обуви.

— Шатает сильно, голова не выдерживает эту метель, — пожаловалась Катя, шагнув ему навстречу. — И спина сегодня что-то просто нереально болит, хоть я и…

Вот тут она замолчала, почему-то округлив рот, словно задохнулась, как-то испуганно на него посмотрела, вся сжавшись, прижала руки к животу, будто ей резко больно стало.

Санек подскочил к ней, еще не разобравшись, — и тут…

Никогда в жизни ему не было так страшно, как в тот момент, потому что у Кати джинсы как-то мигом промокли, пропитались кровью, а сама она чуть не рухнула на пол. Просто Санек успел поймать, увидев, как у любимой глаза закатываются.

Дальше слабо что помнил.

Орал Марине Степановне, чтоб дверь подержала… Закутав Катю в пальто, на руках нес, все еще бессознательную, буквально бежал в машину, понимая, что никакая «скорая» к ним сейчас по этим пробкам и метели не доедет быстро. И в уме вспоминал все маты, прижимаясь ко лбу Кати губами, так и держа ее на руках, пока Кирилл гнал на максимуме, нарушая и объезжая по встречной везде, где можно было.

А все равно опоздали. Врач ждала их в приемной вместе с бригадой, но, стоило ей убрать пальто и посмотреть на Катю… Санек по потемневшим глазам доктора понял, что ни фига им уже не светит.

— Тут сейчас главное кровотечение остановить, — тихо, чтоб только он услышал, прошептала Полина Сергеевна. — Об остальном потом думать будем.

И убежала вслед за каталкой, на которой уже увезли Катю.

А Санька таким мандражем накрыло, что пришлось руки сцепить и придавить затылок до боли в шее. В глазах потемнело, когда понял, что сейчас для жизни Кати угроза есть. То, что беременность теперь не спасти, уже принял.

Тяжело, в груди, как дыра. Уже осознал эту мысль о малом, захотел, принял и сжился, а оттого резануло, бл***, как ножом по ребрам. Однако этого не изменить, не дебил, понимал.

Но малышка… Нет, м*ть **шу! Саша НЕ был готов ее терять, не мог и допустить такого в своем сознании. Ни за что в мире. Так ясно и четко это сейчас осознал, как внутри черепа по костям ему эту мысль в секунду выжгло. И, что делать, не знал. Вроде и так уже все, что мог, выжал. Но и спокойно сесть и ждать — не вариант. Мандраж дикий, колотит всего. Телепает. Еще раз с силой нажал на затылок, выдохнул. Молча стал молиться, готовый что угодно пообещать, лишь бы с Катей все нормально сейчас было.

— Состояние стабилизировали, хотя крови она много потеряла. Как-то все неудачно сложилось. И гормонов мало, и тромбоциты низкие, и плацента начала крепиться на самой шейке, — Полина Сергеевна вздохнула, устало растирая руки.

Он видел, что женщина измотана поболее его в физическом плане, да и выложилась на полную. Но и слабо понимал, что она тут говорит.

И врач это просекла по его глазам, наверное.

— Потому кровотечение было таким сильным, не прекращалось, — пояснила, посмотрела через стеклянные двери в палату, где под капельницей сейчас лежала Катя. — Свертываемость крови низкая.

Вообще серая. Бледнее простыни, как ему казалось. Глаза закрыты, губ на лице не видно. Словно мертвая. У Саши сил не хватало на это смотреть. Хотелось вернуться, снова сесть рядом и держать ее руку, целовать веки, согревать холодные щеки своими губами, руками… хоть как-то котену растормошить. Она все еще в шоке была, словно в тумане, взгляд не могла сфокусировать, когда глаза открывала.

Но сейчас нужно было с врачом поговорить.

— Мы сделали аспирацию, удалив… остатки, — осторожный взгляд в его сторону. — Эту беременность уже нельзя было спасти.