Битум
Шрифт:
в несложной и тихой, сухой.
Озёрно светла панорама.
И тут в отщепенстве глухом
не жалко побега ни грамма.
Пусть носик свой точит комар,
животные где-то блуждают,
тут истинно-праведный дар,
жаль, люди, счерствев, отрицают.
Не надобно денег и благ.
Лечусь я отварами, светом.
Свободен, Адамово наг.
Пусть это и кажется бредом.
Не надо двуногих, машин,
что ранят в открытую, сбоку,
обливши всеядьями лжи…
Без Вас только мне одиноко…
Сын. Антипримеры
Я их поцелуев не видел
и игр (любовных, иных),
как он со щеки б её вытер
скопление крошек сухих,
и вальса, гормонов весенних,
январских объятий в ночи,
и слов ободряющих, ценных,
и ужин под кроной свечи,
за руку гуляющей парой,
вояжных поездок накал,
сияющих счастьем янтарно,
двуспальных надежд, одеял,
гостей из числа чужеродных
в достаточном вещью дому,
от страсти горячих и потных,
читающих, склонных к письму…
Лишь ведал их пленность и сытость,
рык, сонность, поток укоризн,
безвыездно-костную бытность,
без ласки спартанскую жизнь.
Смотрящий Бог
Вас вижу портретами в рамах,
биноклями каждых очей,
иконами в доме и храмах,
и дулами, в щель кирпичей,
и взглядами рыб неустанно,
что в водный глядят окуляр
прудов, луж, озёр, океанов,
экранами, стёклами фар,
и небом (прибор лаборанта),
и птицей, картиной с быком,
глазками часов и курантов,
и фото умерших, волков,
и линзой машин и оконцев,
и чучелом, куклой гляжу,
с фонариком лунным и солнцем
за кельей, раздольем слежу…
Вид камерой всех телефонов
и мордой домашних зверьков
за бодрым, раздетым и сонным.
Я всюду! Во взорах жуков…
Побитая душа
Как короб от баяна,
без клавиш, нот, мехов,
душа глупца, буяна,
без смысла, потрохов -
бессочная, пустая,
с подкладкой чуть гнилой,
и пресно-негустая,
с защёлкою кривой
и ржавыми петлями.
В нутро не входит свет.
Гудит от ветра днями.
В нём инструмента нет.
Дырявый. Кожу сморщил.
Без бирки. Чей он есть?
Кто мастер-изготовщик?
С какого года честь?
Из формы манекена,
что сплавился, сгорев,
отлит в куб в новой смене,
где кислый воздух спрел.
И так живёт личина
ненужной простотой,
без смысла и причины,
наполнен пустотой…
Пенал пинали этот
детишки, гром, актёр.
Наверно, лучший метод -
принять на свалке мор…
Карантин
Покрасив крошки чёрным,
я ем, хрустя, икру,
читаю книги мёртвых,
забыв живых игру,
борюсь с животной ленью
прогулкой до дверей,
как кошка, мчусь за тенью,
учусь речам зверей,
почти забыв людские.
Ах, заперт мой острог!
И вижу ясно Змия,
что манит за порог.
Питаю злость бездельем.
И вместо пяльцев лом.
Стекло и стены кельи
в мечтах тараню лбом.
И вянут крылья. Душно.
Ведь нужен я пыльце!
Без песен миру скучно.
Я – шарик в бубенце.
Душа без чувств и пищи,
<