Чтение онлайн

Поскольку партийная система была отменена вот уже полтора века назад, политическая линия конкретной партии не оказывала влияния на действия сенаторов. Среди их состава были лишь комитеты, неофициальные идеологические группы, к которым представители народа примыкали с искренним убеждением.

Заседание было назначено на полдень. Сенаторы нехотя расходились по своим кабинетам, где они должны были подготовиться, собраться с мыслями, принять взвешенное решение. Да, в истории уже были прецеденты передачи вопросов войны и мира представительному органу Федерации, когда была принята Декларация "Счастье индивида - в пространстве", однако впервые ответственность за согласие на использование военной силы в одном вооружённом конфликте ложилась на плечи сенаторов. Собственно, и данный конфликт был несколько необычным для человечества, ведь оно не только столкнулось с равным по уровню технологического развития противником, но и, возможно,впервые предполагало вторжение в соседнюю галактику. Именно эти факты обнажили нерешительность Консулата, который снял с себя ответственность за решение данного вопроса.

Рогозин вошёл в здание Сената одним из последних. Безразлично зевнув, он осмотрел пространство вестибюля и, видимо, остался доволен - многие из тех, кого он ждал, были здесь. Рядом с ним был капитан Жнец. Он был в парадном мундире капитана Космического Флота при всех орденах и знаках отличия. Другие сенаторы поздоровались с ним, выказываясвоё уважение.

Настроение у Жнеца было прескверное. Отчасти оно было испорчено мерзкой погодой, однако причиной всё же было требование Рогозина об обязательном участии капитана в сегодняшнем заседании. Жнец до мозга костей ненавидел эти бюрократические мероприятия, предпочитая решать все проблемы не словом, а делом. Именно за это его так ценило командование.

Впрочем, среди присутствующих военнослужащим был не только он. В дальнем конце вестибюля капитан заметил адмирала сира Кристиана Серрвуса. Поскольку не Рогозин организовал присутствие этого высокопоставленного флотоводца, можно было предположить, что Серрвус примкнул к штабу Корхаста. Что ж, словесное сражение обещает быть жарким и непредсказуемым.

– - Я думаю, уважаемый друг, мы достаточно долго демонстрировали своё присутствие здесь, и все в курсе, что мы прибыли, -- тихо сказал Рогозин капитану.
– - Давайте пройдём в мой кабинет, нам многое нужно обсудить.

Здороваясь с сенаторами, бросая короткие реплики, они прошли через толпу в вестибюле и, поднявшись по лестнице наверх, прошли в административную часть главного корпуса. Резиденция Рогозина в здании Сената находилась на пятом этаже в северо-западном крыле. Виктор Алексеевич чиркнул идентификационной карточкой по замку СКУД и открыл дверь. Внутри было просторно. Первым залом была приёмная комната. Здесь был установлен большой аквариум, напротив него стоял широкий кожаный диван и маленький журнальный столик. В углу - горшок с авонитовой пальмой. Рогозин пояснил, что двери из этой приёмной ведут в его кабинет и кабинеты помощников.

– - Пройдёмте, капитан, нам направо, -- с добродушной улыбкой пригласил Жнеца Виктор Алексеевич.

Личный кабинет сенатора также не отличался роскошным убранством. Всё довольно аскетично: широкий переговорный стол, окружённый креслами, огромное окно позади него от пола до потолка, закрытое тяжёлыми шторами. Всё оформлено в белом цвете - так же, как и в приёмной. Рогозин тяжело плюхнулся в своё кресло и жестом предложил капитану сесть.

– - Знаете, когда я был совсем юн, скажем, было мне тогда лет двадцать пять, довелось мне наблюдать один случай из жизни, -- начал Виктор Алексеевич.
– - Шёл я как-то по центральной улице города, в котором я тогда жил... Довольно-таки уютный маленький городишко. Остался бы там жить, если бы не этот случай. Итак, иду я по центральной улице. По улице этой развлекательные паровозики на колесах катают детей. Представьте себе электромобиль, раскрашенный в подобие тогдашних паровозов: смешная рожица на радиаторе, толстая труба из эдакого "парового" котла и кабина "машиниста" позади неё. А позади этого паровоза - вереница вагончиков друг за другом, на крыше которых, вы представляете, восседают пластмассовые герои из сказок: Айболит, Заяц, Волк, пираты с саблями... Дети входят в них, садятся на скамейки, весёлые крики, смех. Мне нравится, когда люди смеются. Но затем я вижу, что в отдалении навзрыд плачет ребёнок. Девочка лет пяти. Около неё на коленях сидит взрослый мужчина, видимо, её отец и говорит, пытаясь утешить: "Ну и что, что не поехали... вот папа твой на паровозике не катается, у папы денежек нету... но ведь на паровозике не только кататься можно, но и на него посмотреть..." Мне вдруг так жалко стало этого мужчину... Похоже, именно в этот момент я решил сделать всё для того, чтобы таких печальных моментов в жизни людейбыло как можно меньше. И вот я здесь.

Жнец задумался.

– - Все ваши действия направлены на достижение этой благородной цели?
– - наклонив голову, спросил капитан.

– - Почти, -- скривился Рогозин.
– - Но я стараюсь, чтобы людям вокруг меня было хорошо.

– - Задам каверзный вопрос: ваша агитация за принятие этого Пакта Войны тоже отвечает этой цели?

– - Несомненно!

– - Но война без потерь невозможна. Любая война сопряжена со смертями миллионов людей. Вы бы хотели бы узнать, что та самая девочка, которую вы видели на улице одного из городов Капри, вошла в число погибших?

Рогозин приподнялся в своем кресле, но затем быстро овладел собой. Видимо, этот случай действительно оказал на него неизгладимое впечатление.

– - Я уверен, что лучше умереть в бою, чем жить в нищете, -- ответил сенатор.
– - Это лучше, чем объяснять своим детям, почему одним людям дано всё сразу, а другие вынуждены побираться. Это лучше, чем медленная и мучительная смерть от голода. И тем более это лучше, чем жить в рабстве у каких-то четырёхногих монстров из соседней галактики, которые обязательно найдут нас и придут за нами, вам ли это не знать, капитан.

Жнец кивнул. Рогозин прав. Достойная смерть лучше позорной жизни. Однако мыслит он крайностями, не допуская более мягкого и гуманного решения. Вероятно, такое решение в будущем само придёт к нему. Тем не менее, Жнец решил не помогать ему в этом и предпочёл не спорить.

– - Так, а как там у нас с физическим подкреплением? Вы отдали необходимые распоряжения?
– - вдруг спросил Рогозин.

Жнец выпрямился в кресле.

– - Да, здание Сената оцеплено союзными силами. Людинаходятся в нескольких фургонах, припаркованных на улицах рядом с площадью. Человек тридцать засели на чердаке Оперы напротив здания Сената, некоторые из них вооружены снайперскими винтовками. Все они - берсерки.Мне удалось собрать только их, потому что другими подразделениями я не командую. Однако хочу заверить вас, что такая группировка, пусть даже малочисленная, намного превосходит по своей мощи иные соединения.

– - Да, знаю. Один берсерк стоит десятерых велитов, -- отмахнулся Рогозин.
– - Вот это мы сегодня и проверим. Будьте уверены, Александр Евгеньевич, миром сегодняшнее собрание не закончится.

– - Я знаю, -- ответил Жнец.
– - Недаром здесь адмирал Серрвус.

– - Тоже заметили его?
– - улыбнулся Рогозин.
– - У него давняя дружба с Корхастом. Можно сказать, со школьной скамьи.

– - Значит, наши силы практически равны.

– - Не совсем, большая часть сенаторов всё-таки на нашей стороне.

Рогозин, видимо, хотел сказать "на моей стороне", однако в присутствии капитана это было бы не совсем уместно. Жнец понял это, поэтому только улыбнулся.

– - Хотите выпить?
– - вдруг спросил Рогозин.

– - Нет, простите, я не пью, -- ответил Жнец.

– - Так я тоже не употребляю. Тем более перед ответственным собранием. Только грейпфрутовый сок.

Рогозин наклонился и выдвинул маленький бар из-под стола. Достав два фужера, он разлил сок, и передал один Жнецу.