Чтение онлайн

Бык, он и есть бык.

Робин насмешливо смотрел, как Бульдозер поднимается со стула, расправляет плечи, раззуживает плечо, сжимая руку в кулак.

Тут я ударил ему сзади кулаком в спину — прямо в болевую точку. Если попасть удачно, то не спасает никакая броня из мышц. Человека перекашивает, как от паралича, и он на некоторое время теряет способность двигаться.

Бульдозер вскрикнул и скорчился. И Роб ударил его ребром ладони по шее. Опрокинул на пол.

Местная шушера заволновалась. Кто-то повскакивал с мест. Кто-то прикинулся выключенным абажуром и решил не отсвечивать.

— Полиция, всем оставаться на своих местах, — пророкотал, поднимаясь во весь свой рост, Батыр. — Проводится задержание преступника.

Вид античного титана как-то сразу парализовал всех, утухли самые шустрые.

Я помог постанывающему Бульдозеру подняться. При этом зажал его руку хитрым закатом — дернись, без руки останешься. Но он пока и не думал бузить — отделали мы его прилично. Ничего, сейчас оживет.

— Пошли, падла, — прошептал я на ухо бандюку. — Перетрещим по-пацански. Заодно за базар ответишь.

Стодвадцатикиллограмовое тело Бульдозера кинули на металлический пол в глухом салоне «Газели», предоставленной нам службой обеспечения Управления «Н». Пленному заломили руки за спину и нацепили крепкие наручники — американские, из прочной стали. Отечественные наручники такие бугаи, бывает, что и разрывают в приступе гнева.

— Я вас, опарыши, раздавлю! — придя в себя, выдал свой вердикт Бульдозер, когда машина тронулась.

— Ты попался, — проворковал Робин. — Ты теперь наш.

— А мне по хрен! Порву!

— Эх, бычара. Как же ты выжил с такими мозгами? — покачал головой Робин.

— Понты дороже денег, — усмехнулся я.

— Куда везете? — Остатки здравомыслия все-таки вернулись к Бульдозеру.

— Мочить мы тебя везем, Бульдозер, — проникновенно произнес я.

— Режь здесь! Сука, я и с того света тебя — порву!

— Он чего, типа нас не уважает? — повернулся я к Робину.

— Да он нас просто послал на три буквы. — Робин нагнулся, примерился и надавил ему на глазные яблоки — умело, без травм, но очень болезненно и с полным ощущением, что глаз больше нет.

Бульдозер взвыл.

— В следующий раз будем выбивать по одному зубу, — проинформировал я. — Мы не полиция, друг мой. И не ФСБ. Мы палачи.

Бульдозер завыл еще громче от бессилия, ярости и боли.

Через сорок минут мы добрались до заранее присмотренного места в заброшенном карьере за городом. Безлюдно, пусто — то, что надо. Пинками пленника выкинули на песок, сквозь который местами пробивалась жесткая трава.

— Итак, считаем, что наше общение пошло с самого начала неправильно? — осведомился я.

— Что вам, суки, надо?

— Еще одно грубое слово, и я отрежу тебе палец. Потом еще что-нибудь. Пока совсем ничего не останется.

Я ногой распластал быка на земле — мордой в песок, нагнулся и крутанул хитрым захватом кисть руки, в которую впился обод наручника. По опыту знаю — это очень больно.

— С быкованием закончено. — Я пнул для острастки бандита в бок. — А теперь к делу. На выбор три варианта. Ты продолжаешь тиранить мою нежную душу бранью и оскорблениями. Я понимаю, что базар не выходит. И казню тебя, как инквизитор еретика.

— Что еще предложишь? — прохрипел Бульдозер.

— Сдаю тебя полиции. Минимум двадцать лет, и то, если все закопанные тугрики на адвокатов спустишь… И третий вариант.

— Ну.

— Ты нам помогаешь.

— Я сукой никогда не был. И своих не — сдавал.

— Да все твои кто в гробу, кто зону топчет… Консультация небольшая. Вопрос несущественный.

— И расходимся?

— Пока снова не понадобишься…

— Кто же вы, такие борзые?

— Тебе так хочется знать? Мечтаешь укоротить себе жизнь?

— Бляха муха!

— Не быковал бы, урод, был бы вежливый разговор.

— Уххх, — в бессильной злобе прошипел Бульдозер.

Признаться, я аж залюбовался на него. Ушедшая натура — бык из девяностых, когда считалось, что сила и злость — это то, что делает тебя царем природы, королем пригородов и окрестностей. Позже, правда, выяснилось, что эти качества скорее сделают тебя удобрением.

— Ты этого кадра видел? — спросил я, помогая пленнику приподняться и показывая фотографию Третьего Апостола.

— Не помню заморыша.

— Бульдозер, — укоризненно произнес я. — У нас уговор.

— Да крутился такой… У него с Пашей Стреляным дела были. Говорили, какие-то там у него колдуны. Какая-то ассоциация магов России. Хрень! Я не верю в эти побасенки!

— А Стреляный там каким боком?

— Крыши крыл. Там бабло конкретное. Те мазурики лохов тысячами обували. Ну и через нас кое-что делали. Этот задрот у них там за бухгалтера был. Мы его Барабашкой прозвали.

— Ты вместе с ним разруливал темы?

— Не, другие им занимались.

— Если этот Барабашка на дно ушел — куда мог податься?

— Ну, ты вопросы задаешь, начальничек, — покачал головой Бульдозер.

— Ты давай отвечай, а не лыбься, юморист.

— Да не в курсах!

— Документы кто тебе левые выправил?

— А тебе зачем?

— Бульдозер, я тебя предупреждал. Еще раз по-еврейски будешь отвечать вопросом на вопрос — останешься без языка. — Я ударил его ладонью в широкий лоб. — Ну.

— Кто сделал, того уже нет, — буркнул Бульдозер.