Чтение онлайн

Сильвана не проиграла, хотелось заорать Годфри, она победила, и то, что ты обрекла себя на смерть, лишь первая ступень ее безоговорочной победы.

Но на мгновение, лишь на краткий миг, ему захотелось увидеть лицо Темной Госпожи, когда он явится с лагерь вместе с Лорной, умирающей или мертвой к тому времени. Как поступит Сильвана? Возникнут ли у нее вопросы, как он узнал об этом? Если почти ничего не способно удивить королеву мертвых, то как насчет такого развития событий? Правда еще сильнее ему хотелось бы увидеть лицо Кроули, когда он узнает, как потерял дочь. Когда-то Годфри уверял Лорну, что обиды прошлого должны оставаться в прошлом. Черта с два! Шах и мат, Кроули. «Если двадцать лет назад Эмили выбрала тебя, то сейчас твоя дочь останется со мной. Навечно».

Годфри потряс головой. Нельзя сводить счеты с живыми, когда ты уже мертв, гласило негласное правило Отрекшихся, за незнание которого Гарри Джонсон уже поплатился свободой, а когда-нибудь распрощается и со своей второй жизнью, дарованной ему валь'кирами, если и дальше будет упорствовать.

Стоя перед живой Лорной, слушая ее скорое биение сердца, ощущая жар ее взволнованной крови, Годфри понимал, что ни одна обида или месть за прошлые обиды не может стоить ее жизни.

Опасная догадка возникла в его мыслях, и ее стоило прояснить, как можно быстрее, если Лорна не обманула на счет выпитого яда. Годфри не было нужды скрывать эмоции, его лицо не способно было передать бушующий взрыв эмоций в его душе. Его голос звучал почти ровно, когда он произнес:

— Если ты, Лорна, станешь нежитью, даже не думай, что тебе удастся играть на два фронта, — как это сейчас делает он сам, глупец, каких мало. Годфри опустил эти слова. — Каждое твое действие, каждая твоя мысль будет известна королеве мертвых, и на любой ее вопрос ты обязана будешь дать четкий и ясный ответ. Тебе хватает сообразительности, чтобы понять, каким будет первый вопрос Сильваны? И готова ли ты ответить правду, когда он будет задан?

Лорна облизнула пересохшие губы, но не прервала молчания.

— Очень глупо, Лорна Кроули, — продолжал Годфри. — Сейчас ты можешь игнорировать мои вопросы, но Сильвана привыкла получать все, что ей нужно. Любой ценой. Ты будешь умирать раз за разом в пыточных камерах Подгорода, и ее валь'киры будут вновь воскрешать тебя к жизни только для того, чтобы она задала этот единственный вопрос и затем убила тебя вновь, если так и не получит ответа.

— Нет, — прошептала она.

— Ты можешь говорить «нет» сколько угодно, Сильвану этим не проймешь. Она пережила такие пытки, какие тебе и не снились, какие…

— Мой ответ — нет. Седогрив не смог. Тело Лиама не было сожжено.

— Проклятье!! — взорвался Годфри. — Где же этот глупый король похоронил его? В семейном склепе?!

Ярость ослепила его, самые худшие опасения подтверждались. Он не зря пугал Лорну действиями Сильваны. Теперь он сам знал то, что ему знать не следовало, что неминуемо заинтересует Госпожу, если только она узнает о его встрече с дочерью Кроули и о ее горячем стремлении перейти под знамена Отрекшихся.

— Похоронить наследника всех этих измученных и проклятых земель вместо того чтобы сжечь, превратить его в прах для его же блага!

Лорна покачнулась, удержавшись за надгробный камень на могиле ее матери. Она сильно побледнела, а на лбу блестели капли пота. Годфри услышал то, что живым усмирить неподвластно. Под действием его слов или воспоминаний сердце Лорны заколотилось настолько быстро, что превратилось в сплошной гул.

— Яд, — процедила Лорна прежде, чем ее тело забилось в конвульсиях.

Винсент Годфри понял, что так и не рассказал ей о чумных бомбах в планах Сильваны, правда, ее могла и не заинтересовать эта информация.

Ведь Лорна Кроули решила умереть.

К Лорне Кроули медленно возвращалось сознание. И надежда. Она не открывала глаз, но слышала шорохи ночного леса, треск костра и шумное дыхание собак рядом.

Грудь сдавила тяжесть. Если бы на Лорну рухнула Стена Седогрива, было бы и то легче.

Лиам мертв.

Каждое пробуждение Лорна Кроули надеялась. Но неизменная правда обрушивалась чудовищным потоком воспоминаний, фраз, улыбок, жестов и обещаний.

Лиам лежит в гробу в стылой пещере под горой. И ее душа умерла вместе с принцем, в этом она не солгала Годфри. Хотя бы в этом.

Смерть многое меняет. Она изменила даже Годфри. Живой Винсент Годфри не остановил ее после того, как она выскочила из дому в непогоду. Тот, чье жаркое сердце еще билось, никогда не пришел бы к ней на помощь, как это сделал ходячий скелет, что нарекся его именем. Лорна до последнего не верила, что он все же придет на могилу леди Эмили Кроули.

Сентиментальный Годфри-нежить чудовищно выглядел. При иных обстоятельствах она бежала бы от него, едва учуяв гниение плоти. При иных обстоятельствах Лорна по-другому относилась бы и к собственной гибели. Отныне ее смерть была лишь пунктом в намеченном плане. Одним из первых пунктов, по правде сказать.

Она не взяла на встречу с Годфри сумку с лекарствами, а Кренан Аранас не рассказал ей, чем обернется лихорадка, если ее вовремя не остановить. Ничем хорошем, это точно. Опасайся холода, только об этом предупреждал Лорну королевский алхимик. Достаточно было не принять лекарства вовремя и явиться на встречу с Годфри без сапог. Воспоминания о Лиаме довершили начатое.

Приступа должно было хватить, чтобы убедить Годфри, что Лорна не блефует и яд уже начал действовать.

Лорна желала смерти. Ее пожелтевшие позвонки и лучевые кости безнадежно портили бы самую лучшую одежду, как и Годфри, она стала бы чудовищем. Но Лорну это не волновало. Стань она нежитью, она оказалась бы на шаг ближе к тому, что вспыхнуло в ее душе, когда стрела Темной Королевы предрешила участь принца с медовыми волосами.

Откуда-то сверху донесся незнакомый ей голос:

— Она пришла в себя.

Второй, очень знакомый голос, облегченно выдохнул:

— Хвала Свету, мы не опоздали!

Она могла умереть к этому времени. Но почему-то не умерла.

Лорна распахнула глаза. По обе стороны от себя увидела собачьи спины и резко села. Уизли Шпринцевиллер съежился под ее взглядом, сделал шаг назад.

— Где Годфри? — спросила она Уизли.

— Годфри ушел.

Она не видела того, кто так спокойно ответил ей. Она не видела ничего, кроме этого гнома. Она начинала догадываться, что произошло, и если это так, то гному не жить.