Битва за Эгрис
Шрифт:
– Сегодня туда прибыл Император с небольшим отрядом кавалерии. Пехоту он побоялся брать с собой, дабы не оставить неприкрытой столицу. – Краем глаза наблюдая за Газреном, я заметил, как он чуть-чуть, самую малость, кивнул, словно мои слова подтверждали его предположения. Я почувствовал заметное облегчение, успех моего предприятия не был столь уж сомнителен… – В городе идет напряженная подготовка к обороне. Создается ополчение. В связи с подозрением в измене арестованы все высшие офицеры за исключением командира гарнизона.
– Это скверная новость, – отметил Владыка, проигнорировав предупреждающий взгляд своего дяди. – Но, с другой стороны, кто же тогда будет командовать? Император не сможет быть везде.
Похоже, он не ждал ответа на свой вопрос, тем не менее я его дал:
– Поговаривают, что на помощь Генриху придут несколько бессмертных.
Я не успел проконтролировать реакцию юноши, ибо услышал очень не понравившуюся мне фразу Аргела:
– А нас предупреждали, что прийти на помощь Генриху можете именно вы!
Стараясь ничем не выразить легкое замешательство, я улыбнулся и намеренно ответил Газрену:
– Нет, на этот раз я играю за другую команду.
Лицо юного командира по-прежнему оставалось непроницаемым. Аргел же тем временем продолжал:
– Но почему мы должны вам верить?
Надо отметить, что я безусловно рассчитывал на подобный вопрос. И первоначально я просто собирался продемонстрировать свою эмблему как символ принадлежности к Клубу. Это, конечно, было опасно и даже проваливало все дело, если Клуб, а точнее, Гроссмейстер, не имел отношения к нашествию, однако я практически не сомневался в его причастности и готов был рискнуть. Но… Сейчас ситуация изменилась. Если их заранее предупредили обо мне как о возможном враге, то доказательством своего участия в делах Клуба я уже ничего не выигрывал. Таким образом, фактическое отсутствие аргументов и необходимость действий подтолкнули меня к откровенному блефу, добавлю, к блефу, рассчитанному исключительно на Газрена.
Повернувшись и подойдя к Аргелу, я взглянул на него в упор и спросил:
– Как бы мне получше доказать вам свою честность?
Отдавая должное противнику, замечу, что он не отвел глаз и даже собрался что-то ответить, но Газрен его перебил:
– Оставьте это, дядя! – Его тон, к счастью, не предполагал возможности пререканий.
Поразмыслив с минуту, Газрен продолжил прежним ровным голосом, будто бы ни к кому и не обращаясь:
– Нам и не нужно знать, честен ли Рагнар. Он принес последние новости, очень похожие на правду, и, насколько я понял, недвусмысленно указал на необходимость штурмовать крепость. Так как это полностью отвечает нашим собственным планам, то я не вижу повода для разногласий.
После этой речи он обратился непосредственно ко мне:
– Надеюсь, вы останетесь в лагере до конца штурма, дабы не возбуждать ничьих подозрений.
Я поздравил себя с тем, что мой блеф удался, и не без удовольствия ответил:
– Да, это всецело отвечает моим собственным намерениям.
Неожиданно Газрен сбросил свой ледяной покров и заговорил с редкой живостью:
– Рагнар, я изучал историю этой планеты. Вы занимаете в ней немалое место, и всю жизнь вы защищали интересы одной-единственной страны – Пантидея. По моему глубокому убеждению, именно вы сделали Империю непобедимой. И сейчас утверждаете, что станете помогать мне против нее. Что же могло заставить вас изменить своим принципам?
Я никак не ожидал столкнуться в стане кочевников с людьми, знающими историю и, тем паче, мое имя, хотя все уже увиденное могло бы натолкнуть на размышления… Теперь же я не знал, что ответить этому юноше. Хорошо еще, что он меня не торопил… В конечном итоге пришлось отделаться прописной истиной:
– К сожалению, Владыка, в жизни иногда возникают ситуации, когда человек должен оказаться выше своих принципов, хорошие они или плохие. Поверьте, я помогаю вам без всякого удовольствия.
Сказав так, я не без иронии подметил, что это и вовсе было бы чистой правдой, если слово «помогаю» заменить на «предаю».
Видно было, что Газрена мой ответ абсолютно не удовлетворил, но он не счел возможным развивать эту тему и вновь замкнулся, вернувшись к обозрению макета крепости.
Это означало, что очередной раунд я выиграл и самая сомнительная часть моего плана осталась позади. Справедливости ради отметим, что все действительно висело на волоске, и окажись, например, предводителем войска Аргел, а не Газрен, то пришлось бы мне туго. Оба они были неглупы и не слишком мне поверили, но Владыка со свойственным молодости легкомыслием и уверенностью в своих силах решил, что я в любом случае не представляю для него опасности; старик же просто для надежности попытался бы от меня отделаться…
Мои раздумья вновь были прерваны Газреном.
– Теперь, когда мы знаем, что помощь извне крепости не придет, надо разработать план штурма. Рагнар, вы поможете, или вам это слишком неприятно?
– Второе, – коротко ответил я, поддавшись желанию побыстрее закончить этот нервный разговор.
– Но, может быть, вы дадите хотя бы парочку своих ценных стратегических советов? – неожиданно подключился Аргел.
– Да, пожалуйста. Нам желательно захватить крепость за один день, используя значительное численное превосходство, целесообразно продумать тактику боя на изматывание. То есть вначале атаки разных участков обороны относительно небольшими группами, и лишь под конец боя – главный штурм.
Газрен кивнул головой, а Аргел с непонятным мне вздохом произнес:
– Да, наверное, вы правы.
Я не удивился, ведь это и в самом деле была правильная стратегия, но главное ее достоинство заключалось все же в том, что она полностью отвечала моей собственной стратегии. На этом месте я и решил быстренько откланяться.
– Владыка, последние дни выдались у меня весьма напряженными, так что с вашего разрешения я хотел бы пойти отдохнуть перед боем.
– Разумеется, – невозмутимо согласился Газрен и неожиданно предложил: – Вы можете отдохнуть в моих личных покоях, за этой перегородкой. Мне кровать сегодня не понадобится.
Не вдаваясь в причины такого радушия, я коротко поблагодарил его и отправился за перегородку, где быстро нашел кровать…
К числу моих очевидных достоинств, несомненно, можно отнести одно – бессонницей я не страдаю никогда. На этот раз, прежде чем отрубиться, я успел подумать лишь одно: хорошо бы у Газрена с Аргелом не было возможности моментальной связи с той личностью, которая заварила всю эту кашу, ибо в противном случае мне едва ли удалось бы проснуться…