Битва За Масть
Шрифт:
– Спасибо, - растроганно и чуть растерянно кивнула она, все еще держа в руках букет роз и так и не пригубленный бокал шампанского.
– Жаль, тебя не будет, - сказал Саша Юре. Юре, наверное, тоже было жаль.
IX
Расписывались в Грибоедовском, самом мод - ном и крутом ЗАГСе Москвы.
Хотя новые веяния, похоже, его даже не коснулись. Видимо, регистрация жизни и смерти дело настолько консервативное, что новшества в эту сферу приходят последними.
По этой простой причине гости усердно посмеивались, кто в ладошку, а кто и открыто, слушая торжественную речь регистраторши.
Еще не старая, но порядком утомленная существованием тетка, раскрыв огромную папку с изображением сплетенных обручальных колец, торжественно и пафосно зачитывала ритуальный текст:
– Дорогие молодожены! Помните, как поэтично сказал Энгельс: "Семья это не просто союз любящих сердец, а главное звено в бесконечной цепи поколений, орудие эволюции, опора государства и первичная ячейка общества".
Кажется, над мудростью Энгельса не смеялась, кроме регистраторши, только еще Сашина мама. Татьяна Николаевна была абсолютно серьезна, а в глазах ее стояли слезы. Зато уж Фил с Космосом отрывались вовсю. Более сдержанно вел себя Пчела, облеченный особым доверием и ответственностью. Он был свидетелем жениха, но больше всего на свете ему сейчас хотелось оказаться на месте Саши.
Наконец премудрости кончились. Регистраторша подняла взгляд на молодых. Приближалось главное таинство гражданского бракосочетания.
– Итак, Сурикова Ольга Евгеньевна, согласны ли Вы стать женой Белова Александра Николаевича?
Оля с лукавой улыбкой покосилась на Сашу. Он слегка пожал ее ладонь.
– Согласна.
– Белов Александр Николаевич, согласны ли Вы взять в жены Сурикову Ольгу Евгеньевну?
– Согласен.
– Невеста, поставьте свою подпись.
Оля, подобрав подол своего воздушного платья, присела на край кресла и расписалась. Саша поставил свой росчерк, не присаживаясь.
– Теперь свидетели...
Конечно, Пчела и тут оказался самым первым, рванув к столу прежде свидетельницы.
– Молодой человек, вы торопитесь, - с улыбкой приостановила его регистраторша.
– А он у нас невоспитанный, - раздался замогильный голос Космоса. Довольный собственной шуткой, Кос добавил: - Хе-хе-хе.
– Ну точно Фантомас, только что сбросивший с очередной крыши очередную жертву.
Гости засмеялись, а Саша с Олей, наконец, почти расслабились. Ритуал подходил к завершению.
– А теперь в знак уважения и любви обменяйтесь кольцами.
Саша и Оля переглянулись и приступили к процессу кольцевания.
– Ой, кольцо не влезает...
– прошептала Оля.
– Я люблю тебя.
– Тс-с, сейчас... Вот, - тоже едва слышно говорил Саша.
– И я тебя люблю.
– Объявляю вас мужем и женой, - в последний раз вмешалась регистраторша.
Гости весело и вразнобой закричали, зашумели. Захлопали пробки шампанского.
Горько!!! Кажется, Оля с Сашей даже не заметили, как оказались уже не в ЗАГСе, а во главе праздничного стола. Классическое "горько!" не только не утихало, но становилось все настойчивее. Поцелую, казалось, не будет конца.
– Пятнадцать!! Шестнадцать!! Семнадцать!!
– скандировали гости.
Под свадьбу сняли не банкетный зал, который оказался тесным, а весь ресторан "Будапешт". Столы были составлены буквой "П", во главе которой сидели новобрачные, свидетели, родственники и ближайшие друзья.
По правую руку от Саши столы занимали гости со стороны невесты. Это были солидные мужчины, декольтированные дамы, девушки и молодые люди с утонченными манерами.
По левую руку картина наблюдалась иная. Крепкие пацаны с бритыми затылками, их смазливые, но не отличающиеся изысканным воспитанием подруги, солидные дядьки в разноцветных пиджаках и перламутровых галстуках. По всей видимости, это были крупные бизнесмены.
– Восемнадцать! Девятнадцать! Двадцать!..
– продолжали скандировать дружным хором все - как левая, так и правая оппозиция.
Олю надо было спасать. А то так можно и задохнуться.
– А теперь - нальем и выпьем!
– прервал гостей Саша.
– По седьмой и до дна!
– Саш, я не могу больше, у меня губы болят, - пожаловалась Оля, поправляя сбившуюся фату.
– А мы притворяться будем, - заговорщицки прошептал он ей на ухо.
Сашина тетка Катя, видя, что Татьяна Николаевна все никак не может оторвать взгляд от сына с невесткой, бодро ткнула ее в бок. Она положила сестре крабового салатика и приобняла ее за плечи.
– Видел бы его сейчас отец, - вздохнула Татьяна Николаевна.
– Космос, налей-ка нам!
– Теть Кать, тетя Таня, вам красного или белого?
– встрепенулся Космос.
– Знаешь, Космос, давай-ка нам с сестренкой горькой. Сын женится, как в бой уходит.
Рядом с Олиной бабушкой расположился восторженный друг семейства Георгий, импозантный седовласый эстет. Музыковед, между прочим. Заодно и театровед.
Время от времени бросая заинтересованные взгляды на вульгарных красоток из "дружеского" лагеря, он выговаривал между тем:
– Невеста напоминает о Брюллове, Блоке и Сен-Сансе одновременно. И это в эпоху поздней перестройки...Алмаз!
– Вы забываете, Георгий, что алмаз требует соответствующего фона, вздохнула Олина бабушка.
Двое официантов внесли на подносе огромную запеченную рыбину. Увидев, что они направляются прямо к новобрачным, Саша с притворным ужасом закричал:
– Рыбу - братьям!
Воспользовавшись моментом, со стороны жениха поднялись двое. Прямо сладкая парочка. Два мужичка-боровичка, плотно упакованных и крепко сшитых.
– Дорогие наши Саша и Оля, - торжественно начал боровичок постарше. Так сложилось, что от наших нас здесь только двое. Но Кабан и пацаны просили передать, что уважают тебя, Саша, и поздравляют с днем свадьбы, с такой красавицей женой... И вот наш тебе подарок.
Боровичок номер два достал из-под стола большой кожаный футляр и раскрыл его. Первый вынул из футляра охотничье ружье с богато инкрустированными цевьем и прикладом:
– Сделано для короля Афганистана. Ручная работа, Сань.