Чтение онлайн

— Ваня, — глухо пробормотал старшина. Из глубины выплыло лицо Ермолаева. — Ты уже здесь.

Губы Ермолаева двигались. Сибиряк пытался что-то передать им, но сквозь прозрачную толщу плиты не проникало ни звука. А тем временем рядом появилось другое лицо.

— Приходько, — прошептал Алексей, невольно дотронувшись до плиты.

Прямой взгляд Николая был грустным, полным какого-то сожаления. Калинин с болью смотрел на украинца. С новой силой вспыхнуло чувство вины за то, что он не успел спасти солдата.

— Смотри, — сказал Семен, указывая на новое лицо.

Зайнулов.

Взгляд политрука был суровым. Михаил Ахметович как бы пытался что-то сказать. Короткое рыдание вырвалось из груди Алексея.

Калинин ударил ладонями по плите, затем попытался подцепить ее пальцами за края, но плита была плотно подогнана к соседней. Настолько плотно, что даже щель заросла. В отчаянии Алексей схватился за гранатную сумку.

— Нет, командир! — Старшина оттащил его в сторону. — Они мертвы, понимаешь? Все мертвы!

Разум вернулся к Алексею. Он перестал вырываться из крепких объятий старшины, и тот отпустил молодого лейтенанта.

Калинин опустился на колени.

— Здесь написаны их имена, — произнес он, указывая на крохотные буквы на поверхности плиты. — Ты прав. Это надгробный камень.

Он окинул взглядом остальные плиты, составляющие гигантское и, вероятно, бесконечное поле. Такое же бесконечное, как сама жизнь.

— Здесь под каждой плитой умершие, — прошептал он. — Это место их упокоения.

Они вновь посмотрели на солдат, которые протягивали руки и бескровными пальцами касались плиты изнутри. Они гладили ее и царапали, словно надеялись выбраться. Алексей чувствовал, как тяжело ему оторвать взгляд от знакомых лиц.

— На мертвых нельзя долго смотреть, — прозвучал рядом голос.

Калинин со старшиной подняли головы и отпрянули назад. Ни рассыпающиеся колонны, ни мертвые сослуживцы — ничто на белом свете не могло их так напугать и привести в трепетный ужас, как маленькая девочка в бантах и голубом платье, незаметно возникшая около них.

Теперь Алексей видел, что она не была его двоюродной сестрой. Ее лицо походило на тысячи и тысячи обыкновенных детских лиц, оставшихся за пределами заколдованного леса. Только взгляд был совершенно недетским — он был внимательным и строгим. Пышные банты и легкое голубое платье отвлекали внимание от глаз взрослого человека.

Девочка-смерть.

В голове Алексея пронеслась мысль, что люди неправильно представляют смерть в образе костлявой старухи. Она — маленькая девочка, которая играет людьми, словно куклами. У нее есть власть, у нее есть сила. Она позволяет людям жить, она заставляет их умирать. Зайнулов видел смерть в госпитале, где умирал генерал армии. Он принял ее за давно умершую дочь. Приходько тоже видел ее перед своей гибелью. Как, наверное, и рядовой Парамонов…

— Больше не смотрите под ноги, — посоветовала она настолько нежным и сладким голосом, что даже в голову не приходило назвать его шепотом смерти. — Горечь и скорбь затмевают разум. Вы можете остаться здесь навсегда. Будете бродить по Долине Мертвых в поисках потерянных родных и близких. А обнаружив их, бесконечными неделями и месяцами будете пытаться понять, что они говорят вам, будете спрашивать о прошлом, затем будете разбирать их ответ. И так без конца.

— Скажи, — произнес Семен, сильно волнуясь. — Мой сын тоже здесь?

Алексей тронул его за локоть. Семен вздрогнул, придя в себя. Поддавшись воле чувств, он угодил в ту самую ловушку, о которой рассказывала девочка.

— Я не знаю, что тебе нужно, — произнес Калинин, обращаясь к ней. — Но мы должны выполнить приказ.

— Тогда пойдемте.

Они поднялись с плит и двинулись за щуплой маленькой фигуркой, держась от нее в паре шагов. Алексей и Семен всё еще дрожали. Калинин первым совладал с собой. Несмотря на жуткий страх, он понимал, что прямо сейчас, в течение нескольких обыденных минут, которых хватает, чтобы почистить зубы или прицелиться в темный силуэт врага в далеком окопе, Алексей Калинин может проникнуть в тайны мироздания, для постижения которых человечеству нужны тысячелетия.

— Куда мы идем?

— К Храму Воды. Священному и вечному.

— Ты нам помогаешь?

— Вы преодолели лес. Я вам больше не помеха.

— Зачем ты уничтожила наших солдат?

— Я стерегу Храм. Лес служит ему защитой. Сюда никто не может проникнуть. Ни человек, ни бог.

— Но мы прошли.

— Значит, вы заслужили право находиться здесь. Вы достойны.

Справа и слева возникли высокие стены, а над головой появился арочный потолок. Они оказались в огромных залах, которые окутывал мрачный серый свет. Гигантские каменные колонны уносились ввысь, поддерживая своды. Поверхность колонн была усеяна знаками, среди которых преобладали заключенная в круг свастика и волнистые узоры, обозначающие воду.

Впереди из тумана медленно выплыла стена, которая перегораживала зал. В ней от пола до потолка зиял огромный разлом, черный по краям. Сквозь него из-за стены доносился отчетливый гул воды, плеск и звон капель. Здесь они и остановились.

— Что там за стеной? — спросил Калинин.

— Вода, — просто ответила девочка.

— Почему вода? Что это за вода?

— Я не знаю. — Она повернулась к ним. — Я никогда не была там и не имею права там находиться. Я — хранительница. Я и мои кроты.

— Ты охраняешь Чернобога? — спросил Алексей. Девочка нахмурилась. Маленький носик презрительно сморщился.

— Я охраняю Храм.

Этот ответ породил в голове Алексея целую бурю мыслей. Если Храм есть центр мироздания, значит, смерть является для него лишь сторожем. Не потому ли и придумана смерть, чтобы отгородить от алчных людей тонкие механизмы, которые управляют Вселенной?

Впрочем, не только от людей.

— Почему расколота стена?

— Потому что он захватил Храм. Скала там, наверху, почернела именно поэтому. Семьсот лет назад такое уже случалось. Он тоже захватил Храм, хозяйничал в нем, затем ушел. Не ведаю, чем всё закончится теперь. Возможно, он снова уйдет. Но порядок в Храме нарушен.