Чтение онлайн

До начала матча оставалось еще несколько минут, и зрители торопились делать последние ставки, связываясь по своим оптитронам с букмекерами.

— Характерен для таких скоплений, — поясняла Минерва, — быстро нарастающий процесс обезличивания. Еще час назад зрители представляли все бесконечное многообразие наследственных и приобретенных черт характера. Они наглядно иллюстрировали старую истину — что число возможных комбинаций, которые образуют эмоции и интеллект, колоссально. Но на ваших глазах индивидуальные различия стираются, словно засвечиваются общими для всех доминирующими чувствами. Люди как бы заражаются Друг от друга, иногда совершенно чуждыми им эмоциями. В зависимости от повода, собравшего толпу, и от многих других условий доминирующие эмоции могут быть самыми высокими, альтруистическими, или самыми низкими, эгоцентрическими. Соответствующим будет и поведение толпы. Оно складывается не как простая сумма индивидуальных поступков. В одиночку не каждый способен чувствовать и поступать так, как он чувствует и поступает, увлекаемый другими.

— Стадный инстинкт, — попробовал определить Лайт.

— Он бесспорно сохранился, — подтвердила Минерва. — Но свести только к нему причины нивелирования личности в больших группах было бы неправильно.

— Мы отвлеклись от голограммы, — подал голос Милз. — А на ней происходят любопытные изменения.

— Повод, собравший здесь зрителей, определил характер преобладающих эмоций. На передний план всплыл цвет алчности — стремление угадать победи теля и сорвать куш. Показательна для зрелищ такого рода и вот эта смесь красок. Она отражает особое со стояние, которое можно назвать «предвкушением чужих страданий». Эта эмоция — из разряда присущих только человеку. Сложилась она в далекой древности, когда происходили схватки из-за добычи, женщин, территории обитания. Страдания противника предвещали победу; И сейчас они сулят удовлетворение. С этой эмоцией связана и другая — заранее сложившийся комплекс симпатий к одному из партнеров и неприязни к другому.

— А интеллект не спит, — отметил Милз.

— Как всегда, когда появляется возможность без всякого труда, но с риском проигрыша получить деньги. Ведь нужно взвешивать все «за» и «против», учесть шансы противников. Но работа эта примитивная. Она мало чем отличается от рассудочной деятельности животных, делающих выбор между двумя возможностями получить пищу. Орнаменты напоминают простейшие геометрические фигуры. Не только высшие, но и средние ступени Инта выключены.

Грохот оркестров, доносившийся с экрана, оборвался, и его сменил обвал криков и свиста. На ринг пробирались чемпион кусирвизма Барни Пферд и претендент на это звание Эрвин Финч.

Многослойные жилеты, набрюшники, наколенники и набедренные щитки из кольчужного пластика предохраняли жизненно важные органы и особо болезненные точки.

Популярнейший вид спорта, набравший силу за последние четыре десятилетия, родился из двух разновидностей, носивших неуклюжие названия: «Откун» и «Оторуш». Расшифровывались они просто: «Откуси нос» и «Оторви уши». От давних и безнадежно устаревших спортивных состязаний обе игры взяли самое ценное: умение бить, валить с ног и причинять боль. Сохранились и некоторые внешние аксессуары; — ринги, судьи, электронная техника. Новое заключалось в конечной цели спортивной схватки.

Для откуносцев, как легко догадаться, главным было — лишить соперника его носа. Поэтому любой ценой нужно было добиться, чтобы партнер оказался в наиболее подходящей для этой цели позе. Дополнительная сложность заключалась еще в том, что согласно кодексу, принятому на первом конгрессе откуносцев (ФОТК), устранять орган обоняния следовало не как придется, а в определенной последовательности.

Принципиально иная спортивная задача ставилась перед оторушцами. Им надлежало разделаться с ушами противника, но опять же — в утвержденном порядке. За нарушение последовательности отрыва следовали дисквалификация и денежный штраф.

Между сторонниками обоих видов увлекательного зрелища шли длительные теоретические споры. Откуносцев поддерживал Север, оторушцев — Юг. Удачный полемический выпад против одной из сторон нередко приводил к победе кандидата, на выборах. По телеканалам сталкивались тонкие знатоки и руководители соответствующих кафедр в колледжах. Но только массовые опросы подсказали, что самое разумное — слить оба вида в один. Нашлось и объединяющее название: «Куси-рви!»

С этого исторического момента схватки представителей высшей лиги кусирвистов завоевали сердца и карманы миллионов болельщиков.

Но борьба вокруг отдельных правил кусирвизма продолжалась еще долгое время. Так, некоторые специалисты из числа либералов требовали запретить решительные действия над партнером, лежащим в глубоком нокауте. Решающее слово в этом споре было сказано компьютерами, промоделировавшими различные ситуации и аспекты проблемы. Победили сторонники борьбы без всяких ограничений. Именно это решение придало кусирвизму особую привлекательность. Приборы, регистрировавшие степень массового энтузиазма, отмечали пиковые состояния как раз в те мгновения, когда один из соперников падал в полном оцепенении на пол, а второй становился на колени и темпераментно, с хорошей спортивной злостью принимался за работу, строго соблюдая кодекс чести кусирвизма.

Как и предсказывали теоретики, в такие минуты создавались острые коллизии, заставлявшие зрителей выть от восторга. Выглядело это так: едва мнимый победитель нацеливался на левую ноздрю, как поверженный, то ли очнувшись от боли, то ли прикидывавшийся беспамятным, а в действительности готовивший хитроумный маневр, стремительно выбрасывал обе руки и красивыми, неуловимо быстрыми, согласованными движениями почти одновременно оставлял противника без обоих ушей.

После такого успешно проведенного приема бой прекращался и победа присуждалась удачливому кусирвисту. Оторванные уши, обработанные ультразвуком и украшенные автографами их бывших владельцев, высоко ценились коллекционерами, и всякий раз, когда назначалась их распродажа с аукциона, страсти накалялись до предела.

Как и во всякой игре, правила кусирвизма совершенствовались постепенно. Чтобы усложнить борьбу и удлинить сроки схватки, были введены защитные шлемы и маски. Добираясь до ушей и носов, противники могли пользоваться всеми приемами взаимного избиения по своему выбору. Чем жестче были силовые и болевые приемы, тем громче взрывались залпы аплодисментов.

Барни Пферд считался непревзойденным гением кусирвизма. На его счету было сорок семь чужих ушей и пятьдесят два с половиной носа (мировой рекорд!). Кумир соотечественников обоего пола и всех возрастов «душка Барни» вот уже пять лет носил титул чемпиона и украшал своей мужественной физиономией рекламу самых разных товаров — от автоматических грудных желез для новорожденных до семейных, инкрустированных золотом крематориев для династий, высоко ценивших память своих предков.

Что же касается Эрвина Финча, то он буквально свалился с Луны. Талантливый мальчишка, родившийся и выросший на старой спутнице Земли, был замечен случайно попавшим на Луну тренером, и это определило его судьбу. Долго и кропотливо готовили Эрвина к сказочной карьере. Его спарринг-партнерами были специально для этой цели изготовленные мими-дизы, у которых были изъяты все блоки интеллекта, но зато отвинчивались уши и отстегивались носы. Подготовка шла в глубокой тайне, и, когда юный Эрвин появился на Земле и походя победил полтора десятка кусирвистов, гром сенсации неслыханной силы потряс страну. После длительных торгов между представителями чемпиона и претендента были определены место и время «схватки века».