Чтение онлайн

— Любуетесь местом своих былых побед, если их и вправду можно назвать победами, леди Уиндхем? — послышался сзади насмешливый голос Анны Болейн.

Медленно повернувшись, Блейз оглядела стоящую перед ней девушку, длинные рукава платья которой искусно скрывали шестой палец на одной из изящных ладоней. Этот палец считали колдовской отметиной, хотя никто не решался высказать такое мнение вслух.

— В любви не бывает побед, мистрис Болейн. Любовники поровну делят их, но вы, конечно, не можете этого знать, дорогая.

— Я никогда не отдамся так легко, как вы, Бесси Блаунт или моя глупая сестра, которая до сих пор плачет по своему царственному любовнику, — выпалила мистрис Болейн.

— Милое дитя… — начала Блейз, но Анна Болейн перебила ее:

— Я не дитя! Мне уже девятнадцать, я всего на два года моложе вас, миледи Уиндхем.

— О любви вы знаете не более чем дитя, мистрис Болейн, — возразила Блейз, — и потому лучше послушайте меня. Не знаю, что случилось с вашей сестрой или леди Тейлбойз, но я поняла одно: я не сдалась даром. Я совсем не отдавалась королю. У Гэла немало хороших свойств, но будьте осторожны с ним: он может стать безжалостным. Буду с вами откровенна, мистрис Болейн. В первый раз король овладел мною силой. Да, мне было незачем защищать драгоценную девственность, поскольку я была вдовой, но не надейтесь, что вы сумеете защититься, если чересчур распалите царственного жеребца.

Желтоватое лицо Анны Болейн побледнело.

— Это ложь! — прошептала она.

— Вздор, — рассмеялась Блейз. — Я говорю правду, и если вы умны, то прислушаетесь к моим словам. А теперь позвольте мне пройти, мистрис Болейн. Меня ждет экипаж, мне предстоит несколько дней пути, прежде чем я встречусь с мужем и детьми.

— Когда я стану королевой, — заявила Анна Болейн, оправившись от потрясения, — вас перестанут принимать при дворе, миледи Уиндхем.

— И тем не менее, мистрис Болейн, позвольте известить вас: я буду приезжать, когда бы милорд король ни вызвал меня сюда. Прежде всего я — подданная короля. Так я сказала мужу и повторяю это вам, — заключила Блейз. Отодвинув в сторону девушку, она вышла в коридор.

Едва она оказалась во дворе, Геарта бросилась к ней со словами:

— А я уж собралась разыскивать вас, миледи! Почему вы задержались? Кони нервничают — словно знают, что мы спешим домой.

— Я всего лишь прощалась, Геарта, — объяснила Блейз, забираясь в экипаж.

Был конец мая. Хрустально ясный день сиял красотой.

Солнце золотило лоснящиеся бока лошадей. Девственную чистоту голубого неба не запятнало ни одно облачко. В экипаже опустили стекла — этой весной прошло достаточно дождей, чтобы не задыхаться от поднятой копытами пыли.

На козлах восседали кучер эрла Лэнгфордского и его помощник, с поразительным искусством правя четверкой лошадей. Экипаж сопровождал десяток вооруженных всадников, чтобы в случае опасности за хозяйку могла постоять дюжина мужчин.

Они обогнули Лондон, выбрав западную дорогу. Лошади двигались мерным шагом, и хотя Блейз сгорала от желания оказаться дома, она настояла, чтобы ее слуги время от времени давали лошадям отдых, ибо заменить уставших животных им было нечем. К середине первого дня пути Блейз наскучило сидеть в тряском экипаже, и она предпочла прокатиться верхом — ее верховая лошадь была привязана сзади к карете. На ночлег путники остановились в «Алой розе», превосходном постоялом дворе, пользующемся доброй славой. Блейз была рада, что ее сопровождает вооруженный отряд, ибо, несмотря на репутацию постоялого двора, приличествующего для знатной леди, слугам графини Лэнгфордской пришлось выпроваживать напившегося посетителя, который, пленившись красотой Блейз, начал ломиться к ней в комнату.

Бедный хозяин постоялого двора был вне себя.

— Миледи, не знаю, как извиниться перед вами, — бормотал он. — У меня приличный постоялый двор. Этот человек здесь чужой, а чужаки способны на все, пусть даже на них хорошее платье, а карманы полны золота. Прошу простить меня за этот досадный случай.

Блейз успокоила его, более забавляясь, чем досадуя. Ей было приятно осознавать, что она воспламенила чувства незнакомца, не удостоив его ни словом, ни взглядом.

Но Геарта негодовала за них обеих.

— Приличный постоялый двор! Ну это еще как посмотреть! — бушевала она. — Этот мерзавец успел надраться, прежде чем прибыл сюда, а нашего хозяина прельстил блеск золота, и он не стал выгонять этого негодяя, который посмел оскорбить вас!

К полудню на следующий день одна из упряжных лошадей потеряла подкову, и кавалькада была вынуждена двигаться медленнее вплоть до следующей кузницы. Геарта извелась от раздражения. Путникам повезло: в маленькой деревушке, где они остановились, имелся опрятный постоялый двор — правда, здесь редко бывали знатные посетители, разве что в подобных случаях. Постоялый двор носил название «Три утки»— и в самом деле, три утки плескались в пруду за двором.

Хозяин постоялого двора поспешил навстречу Блейз, вытирая руки о передник и кланяясь.

— Добро пожаловать, миледи. Дом у нас Простой, и предложить вам отдельную комнату я не могу — увы, у меня ее нет. Других постояльцев у меня тоже нет, а мужчины работают в поле, так что весь мой дом к услугам вашей светлости.

Блейз улыбнулась, и хозяин мгновенно превратился в ее раба.

— У вас есть хороший сидр? — спросила она. — Я привыкла ко вкусу сидра. Мои слуги тоже не прочь утолить жажду — солнце сегодня так и печет, — она повернулась к горничной. — А ты что будешь пить, Геарта?

— Темный эль, — последовал ответ. — Жажда прямо-таки измучила меня, миледи. В экипаже так душно.

— Бедная Геарта, — посочувствовала ей Блейз, когда хозяин двора поспешил за напитками. — Зная, как ты не любишь ездить верхом, я не захватила для тебя лошадь.

— Вот и хорошо, — пробормотала Геарта. — В поездках так или иначе приходится терпеть неудобства. Лучше бы я вообще осталась дома, миледи.

— Вот вернемся домой и больше никуда не поедем, — с улыбкой пообещала Блейз. — Я решила подарить Ниссе и Филиппу братьев и сестер.

— Давно пора, — высказалась Геарта.

Упряжную лошадь перековали, и путники двинулись дальше. Блейз с удовольствием ехала верхом под теплым солнцем, оглядывая живописную местность. Зелень вокруг казалась особенно яркой, и хотя сады уже отцвели, в полях алели маки, пестрели маргаритки и лиловый утесник, соцветия которого напоминали вереск. На краю буковой рощи Блейз заметила кустик розовых наперстянок с пятнистыми сердцевинами, а среди камней чуть поодаль мелькнула ярко-желтая дикая роза. Ягнята уже подросли, там и сям среди стад играли молодые телята, а по лугам носились жеребята, радуясь жизни.