Чтение онлайн

Тогда я ничего не понял, хоть и не стал переспрашивать, а кивнул глубокомысленно.

А через месяц поэт обкурился опия и вышел из окна мансарды, где жил «вдохновения ради». То ли с дверью окно перепутал, то ли решил, что летать умеет... то ли просто почуял зов судьбы.

С тех пор и я стал иногда замечать людей, которых позвала судьба.

У товарищей наших, у всех, лежала на лице незримая тень. Это не обязательно к беде ведет. Видел я такое и у людей, которым суждено было к лучшему свою жизнь изменить, и они о том уже подспудно догадывались.

Но еще никогда не встречались мне сразу семеро, ведомых судьбой.

Жаль, никакое зеркало не поможет на самого себя со стороны так глянуть, чтобы разглядеть эту печать.

Первой стронулась с места Луиза. Бросилась в двери гостиницы, с выпученными глазами, с радостной улыбкой на лице.

Ну, понятное дело, как же она без обожаемого Маркуса жила...

Арнольд стряхнул совсем уж расшумевшихся возчиков и без спора расплатился.

А я пошел в комнаты, сел на постель, погладил Хелен по плечу. Летунья спала, на ласку не отзывалась.

– Вставай, – прошептал я. – Хелен... Летунья что-то буркнула, повернулась на спину, недовольно в окно глянула:

– Какая рань... ты хуже муэдзинов, Ильмар.

– Наши приехали, – сказал я.

– А! – Хелен без всякого удивления села на кровати, одеяло быстро к груди подтянула. – Выйди, я оденусь.

Ох уж высокородные дамы...

Застегивая на ходу рубашку, я пошел в гостиную комнату. Хелен окликнула меня:

– Все добрались? Нормально? Впрочем, сомнений в ее голосе не было.

Когда судьба сводит вместе людей разных, кого-то – со дна общества, а кого-то – из высшего света, ужиться им не суждено. Это я знал еще с первой своей каторги. Каждый сам по себе – хороший человек: что безграмотный крестьянин, огревший дубьем сборщика налогов, что сочинитель едкого памфлета на правящий Дом. А сойдутся вместе – беда... Сочинителю противен крестьянский дух и манера гадить по-простому, у первой же стенки. Крестьянин от одной лишь манеры ^сочинителя разговаривать звереет, половины слов не понимая.

Среди нас, положим, темных крестьян не было. Но как подумаешь о пропасти между Жераром и Йенсом, Антуаном и Луи, Хелен и Луизой... А ко всему еще старые отношения, что неизбежно тянутся. И давние разборки между Хелен и Луизой. И моя с Арнольдом игра в «вора и стражника», что с Амстердама длится.

При таком раскладе спасает лишь одно – человек, который всей компании служит духовным стержнем, святым столбом. На себя общий груз принимает, одним лишь словом спорщиков утихомиривает. И у нас этим стержнем, ясное дело, был Маркус.

Вот и сейчас. Отошел я на четверть часа от собравшегося воедино общества, заказать в ресторане завтрак в номер;;

Пока обсуждал с официантом, дозволено ли «ради подкрепления здоровья» принести нам вина или чего покрепче (оказалось, в целях укрепления здоровья можно, хотя и дорого), пока расплачивался – к и без того высокой цене пытались лишнего приписать, разговор едва на драку н перешел.

Зачинщиком выступил Арнольд.

Открыла мне Хелен, растрепанная и злая. Тут же затворила дверь – хотя без того возгласы в коридор доносились. Арнольд, мусоля в зубах незажженную сигару, орал на Фарида.

– Я знал, этим кончится! Все было заранее придумано! Руссиец невозмутимо слушал, не пытаясь даже возразить. Крутил в руках зажигалку, будто намеревался поднести Арнольду огонька, и ожидал лишь затишья.

– Руссийские штучки! – бушевал Арнольд.

– Я не знал, – кротко ответил шпион.

– Не знал?

– Что случилось? – спросил я у Хелен.

– Фарид заявил, что самое безопасное – отправиться через границу в Руссию.

Что до Иудеи нам не добраться, слишком долог путь. – Хелен поморщилась. Отчасти он прав...

– Вы не получите Слова! – рявкнул Арнольд, будто отрезал. – Все! Мы двигаемся в Иудею! И документы ты сделаешь!

Значит, рассказали ему все, не стали дальше таиться. Шпион все-таки привстал и щелкнул зажигалкой. Арнольд побагровел, будто огонек поднесли не к сигаре, а к его лицу. Но тут заговорил Маркус, тихонько сидевший у окна:

– Арнольд, не надо спорить. Мы отправляемся в Иудею. Фарид, спасибо за предупреждение.

Стражник еще кипел, и я тоже вставил:

– Арнольд, сами мы никогда не выбрались бы из Аквиникума. В конце концов это твои приятели выдали нас. Арнольд досадливо взмахнул рукой, но спорить прекратил.

– Мое дело – предупредить, – миролюбиво сказал Фарид. – Повторюсь, но, на мой взгляд, главная беда – если Словом воспользуется любая из великих держав. А как человек, знающий основы тех или иных великих потрясений, уверен: Держава не успокоится, узнав, что рыбка проскользнула сквозь сеть. – Он подумал и добавил:

– Впрочем, и Руссия не станет ждать развязки. Нет, нет, я никаких донесений после Аквиникума не передавал. Но мои коллеги есть везде. И в Доме тоже.

Понять, куда вы отправляетесь, – несложно.

– Войны не будет, – уверенно сказала Хелен. – Нет, Держава не начнет войну!

– А кто говорит о войне? – поразился шпион. – Вот инциденты... они случаются. К примеру, сбился с курса планер, залетел на османские земли и уронил зажигательную бомбу на лагерь гайдуков. И никаких претензий, заметьте!

Ведь Империя клялась, что гайдуки не устраивают лагерей на ее территории. Так и здесь – перейдет случайно гвардейская когорта границу да и удалится обратно. А что при этом прихватит принца Маркуса, так ведь всем известно: нет его на османской земле!