Чтение онлайн

Она могла не волноваться. Младшие дети глядели на нее, как на богиню. Живой ум и остроумие в сочетании с раскованной брызжущей энергией женственностью, делали ее их героиней. Малыши по одному ее слову немедленно бросали все занятия и выполняли любое желание Мег. Она была заводилой и лидером во всех играх, и стоило ей появиться в доме, как атмосфера мгновенно насыщалась электричеством.

— Ну так что, — продолжала она, бросив пальто и шарф на стул и встав на колени, чтобы заглянуть в книгу через плечо Джо.

— В конце концов, попадет Даги на пикник или нет? Я должна знать.

Мег осторожно потянула за тощую косичку Мери. Она по-матерински трогательно относилась к младшим детям. Отец, наблюдавший за ней, ощутил неожиданный комок в горле при виде такого неосознанного стремления защитить. Именно Мег пекла имбирные пряники, печенье с ореховым маслом, жарила кукурузу. Именно Мег водила их на каток в парк зимой и в зоопарк летом. Именно Мег находила особое удовольствие в том, чтобы знать все их детские беды и печали и помогать, чем возможно, словно малыши могли отдалиться от нее, забыть, если она будет принимать меньше участия в их жизни.

Отец и мать считали, что все это происходит только потому, что Мег — их сводная сестра. Будь она им родной, возможно, попросту не обращала бы внимания на малышей. Каким-то образом непохожесть Мег придавала ей нечто экзотическое, служила цементом, скреплявшим всю семью.

Но на пороге кухни уже стояла мать, глядя на детей и мужа.

— Родная, — объявила она, — выбирай.

— О-й-й, — вздохнула Мег, поднимая глаза, — так я и знала.

— Можешь либо помочь этим двоим месить тесто для пряника, либо отправляться убирать комнату.

— Пряник, — поспешно решила Мег.

— Я так и думала, — улыбнулась мать, хотя во взгляде явно сквозило раздражение. Неряшливость девочки была постоянным источником конфликтов между ними. С самого раннего детства Мег была слишком поглощена планами на будущее, чтобы обращать внимание на груды игрушек, книг и кукол, разбросанные по всей комнате. С годами проблема все увеличивалась, поскольку пузырьки и коробочки с косметикой, тетради, одежда и молодежные журналы вносили свою долю беспорядка. Комната выглядела гнездом странной птицы, выстланным принадлежностями женского туалета.

Вот и прекрасно, — кивнула мать. — Но запомни, ты отделалась только до пяти. Я хочу, чтобы ты развесила всю одежду и ничего не оставила на полу, прежде чем спустишься к обеду.

— Мама, но у меня много уроков, — запротестовала Мег.

— У нас у всех работа, — напомнила мать. — Но это не означает, что мы должны жить как дикари.

Мег вскочила и подошла к отцу.

— Па, опять она меня достает, — пожаловалась девочка, но ничего не успела добавить — младшие дети ринулись вперед и навалились на отца — еще один семейный ритуал — куча мала каждый раз, когда кто-нибудь один пытался завладеть его вниманием.

— Ой, — вскрикнул тот с притворной гримасой, — неужели у вас троих нет никакого уважения к раненым? Я ведь старый ветеран, сами знаете.

Он давно привык подшучивать над своим ранением в живот, хотя полностью игнорировать его не мог. Пуля задела жизненно важные органы и едва не убила его. Доктора признали его безнадежным, сообщив семье, что больной не выживет. Джордан пробыл в больнице два месяца и перенес несколько операций.

Конечно, с тех пор он давно поправился и даже начал заниматься спортом. Но всегда использовал старую рану как предлог, чтобы, как сегодня, не поехать в офис и побыть с детьми. В неизбежном конфликте между работой и семьей Джордан выбрал последнее еще до того, как родились младшие дети. Теперь он предоставлял администраторам большую свободу действий, и хотя его слава и известность были уже не такими, как прежде, Джордан предпочитал такую жизнь. Теперь он вспоминал о старой ране, только когда хотел получить преимущество в семейных спорах. Детям сказали, что с отцом произошел несчастный случай на охоте сразу после женитьбы на матери. Иногда, желая подразнить мать, отец объявлял, что это она ранила его в живот после ссоры, и с тех пор он всегда старается держать оружие подальше от нее.

Младшие дети, получив свою долю поцелуев, вернулись к книге. Мег продолжала сидеть на коленях отца, наслаждаясь минутой передышки. Она была слишком занята собственной деятельной жизнью, чтобы заметить, что привычка сидеть у него на коленях была забыта еще два года назад.

— Папа, заставь ее понять. У меня уроки. Не могу же я всюду успеть. Кроме того, это моя комната.

— Ага, — улыбнулся отец. — Подростковые войны из-за захваченных территорий. Придется, видно, ввести специально для тебя новые правила.

— Почему бы не начать сейчас? — осведомилась Мег.

Отец вздохнул.

— Беда с вами, двумя, — заметил он, — в том, что вы слишком похожи. Вам слова не скажи.

— Па-а-п, — умоляюще протянула Мег.

Он перевел взгляд с дочери на жену, все еще стоявшую в дверях кухни и не сводящую с них глаз. Джордан никогда не уставал сравнивать их лица, такие разные и в то же время одинаково освещенные внутренним сиянием. Их случайные ссоры и пререкания были просто внешним знаком невидимой связи, которая, возможно, делала их ближе друг к другу, чем к кому бы то ни было.

Глаза Джордана и Лесли встретились. Хотя это Мег стояла на пороге девичества, Лесли по-прежнему выглядела юной и свежей. Стройная фигура и прекрасные волосы делали ее вечно юной. Лесли опять была беременна, но от этого становилась только привлекательнее. В следующем июле она снова подарит ему ребенка. Дети пока еще ничего не знали.

Джордан и Лесли решили сохранить это в тайне еще несколько дней.

— Папа!

Джордан снова взглянул на Мег, восхищаясь ее способностью хамелеона менять внешность в зависимости от настроения. Рыжеватые волосы казались сейчас каштановыми, сине-зеленые глаза потемнели, став почти фиолетовыми, веснушки мерцали на молочно-белой коже в полуденном свете, придавая ей женственно-деликатный вид.

Мег чуть пошевелилась, устраиваясь поудобнее. Он не спускал глаз со старшей дочери, поражаясь ее сложной сути. Ее лицо, словно магическое зеркало, отражало в каждой своей грани женщин, занимавших место в его сердце. Одна из них стояла сейчас в дверях кухни, с гордостью улыбаясь при виде старшей дочери, хотя отец подозревал, что следующая размолвка не за горами.

Другая лежала на старом кладбище, храбро пройдя по недолгой бурной жизни, словно вынесла тяжкий крестовый поход, перед тем как пожертвовать всем ради дочери.