Чтение онлайн

Больше всего Николай боялся того, что Вера не простит ему этой беды. Однако, после того как Егорыч ушел, забрав с собой компьютер и дубленку, оставив свое куцее пальтецо, Вера обняла его, стала гладить, приговаривая:

— Бедный ты мой, бедный… я так люблю тебя…

Счастье было невозможным во всех смыслах…

В обед понедельника позвонил Егорыч-младший и подтвердил, что все прошло успешно: «старшой доволен».

— Все, я уже не капиталист, — с печальной усмешкой сообщил Николай эту новость Вере, — остался последний акт обдирания липки, и все придется начинать сначала.

— Милый, попроси их, чтобы разрешили ехать с тобой, какая им разница, где меня держать в заложниках? В вашем времени, по твоим рассказам, даже легче, чем тут…

— Вера, зачем тебе нищий мужчина с такими проблемами?

— Коля, мне нужен ты, все равно какой. Мне нужно, чтобы мы были вместе.

Всю жизнь Николай ждал этих слов, а когда услышал, они разорвали ему сердце.

Он переговорил с Егорычем-младшим, а тот со старшим, и получил согласие только на то, чтобы Вера проводила его до вагона метро. Видимо, садист, открывшийся в бывшем друге, решил, что так будет еще мучительнее.

Во вторник в 13.45 Николай в сопровождении Егорыча-младшего и Вера в сопровождении двух крепких товарищей серого цвета спустились в метро. В 14.02 из тоннеля вылетела электричка, пронзительно загудев. Вера рванулась в сторону поезда, но сопровождающие надежно держали ее за руки. Николай вошел в вагон, и лишь когда за стеклом стали видны только стены тоннеля, он обессилено опустился на грязный пол и завыл… Так, едва начавшись, оборвалась его история любви…

Почти все читатели любят счастливый конец, но так ли часто он бывает в жизни? Обычно житейская правда прямо противоположна правде художественной. И все же несуществующий художественный вымысел кажется нам ближе к истине, чем проза жизни, с которой мы сталкиваемся ежеминутно. Почему? Потому что речь идет об идеале. Он кажется нам справедливым, а потому истинным.

Итак, мы только что дочитали до конца историю, саму по себе маловероятную, финал которой, однако, по-житейски правдив. А как эта история должна закончиться, чтобы не пострадало наше чувство справедливости, чтобы восторжествовала правда художественная?

Примерно так.

Во вторник Егорыч-младший приехал к Николаю на полчаса раньше, чем договаривались.

— Компьютер сломался, — с порога сообщил он, — может, я не так что-то делаю? Вот, смотри, он пишет, что у меня «нелицензионное программное обеспечение» и «корпорация Майкрософт требует авторизоваться»… Как его починить?

— Егорыч, ты, похоже, вирус поймал. Лазил бы меньше по порносайтам…

— Не лазил я ни по каким сайтам! Я со старшим переписывался, изучал материалы в соответствии с его рекомендациями. Что делать-то? Какой еще вирус?!!!

— Не знаю… Разве сисадмину позвонить, возможно, получится дистанционно его почистить. В принципе комп по-прежнему в корпоративной сети. Дай телефон, я позвоню… Алло, Макс? Макс, у меня в компе, похоже, вирус, попробуй почистить прямо сейчас. Понял? Прямо сейчас. Позвони потом, если сможешь. Пока… Ну что, Егорыч, едем? Вера с нами, как договаривались?

— А что делать с компьютером?

— Да ничего. Если Макс сможет его почистить, будет у тебя связь с будущим, а не сможет, будет у тебя кусок бесполезного железа. Мы с тобой тут ничего сделать не сможем, так что поехали.

— Поехали. Только я и вас, Николай, и вас, Вера, предупреждаю, в метро без глупостей, наши люди будут на станции и в том, и в этом времени…

В метро они спустились в 13.45. Николай стоял один, а Вера рядом с Егорычем, который крепко держал ее под руку. Где-то без пяти два Николай обратился к Егорычу:

— Слышишь, младшой, меня предупредили, когда я сюда направлялся, что в прошлом нельзя оставлять артефакты из будущего, это может нарушить временной континуум и привести ко всеобщей катастрофе. (Фантастики в свое время он начитался предостаточно.) Так что лучше бы тебе отдать мне и компьютер, и телефон, тем более что комп все равно не работает. Короче, без них я просто не смогу вернуться.

— А что же ты сразу не предупредил?

— А ты думал, я прямо все так и выложу?! Мы ж не в детские игры играем…

— Смотри, Николай, если врешь, пожалеешь. Спрошу у старшого… Черт! Телефон тоже не работает!

— Наверное, в метро нет сети.

— Да не в сети дело, он тоже что-то пишет…

— Покажи.

— Стоп! Что это за совпадения такие?! Ах ты, сволочь! Это твои шуточки?! Да я вас всех, суки, так закатаю, вы у меня все на каторге… в психушке сдохнете! — Егорыч инстинктивно надвигался на Николая, который пятился медленнее, сокращая дистанцию…

Электричка вылетела из тоннеля, пронзительно загудев. Вера, которую Егорыч волок за собой, вздрогнула. Поезд остановился и распахнул двери. Внезапно Николай подскочил вплотную к Егорычу и тихо сказал:

— А дубленку, Леша, придется вернуть… — И вдруг заорал: — Вера! Внутрь его!!!

Одним рывком они втолкнули Егорыча в вагон, где завязалась отчаянная борьба. Николай железной хваткой зажал шею противника подмышкой, не давая ему вырваться, и шипел: «Задушу, сука, не рыпайся, задушу!!!»

Двери вагона закрылись, и поезд стал набирать скорость. Только когда вагон въехал в тоннель, Николай отпустил Егорыча.

— Товарищи! — закричал тот. — Вы все — свидетели нападения на сотрудника Комитета государственной безопасности СССР! Требую оказать содействие органам в задержании особо опасного преступника, американского шпиона!!!

Пассажиры вагона, поначалу встревоженные борьбой, стали улыбаться и комментировать сцену. А пока все это происходило, Николай, крепко обняв Веру, удовлетворенно начал знакомиться с новыми воспоминаниями, хлынувшими в его сознание. Чуть подальше от них Баба с одобрением кивала, глядя на влюбленных, и ласково улыбалась.

Сегодня Серега признался мне, что он — инопланетянин.

— Да пошел он куда подальше! — кипит Серега. Он — это наш шеф, хозяин и президент фирмы, в которой мы с Серегой уже четвертый год мучаемся за деньги. — Что я тут делаю?! Зачем мне все это?! Я вообще прилетел сюда отрываться! И этот жалкий недоумок еще будет меня учить… Кто он такой?! Мой интеллект мощнее его в тысячи раз. Пусть спасибо скажет, что я его оставил в живых… — и все в таком духе.