Чтение онлайн

Сергеич:

— Дык по петшени его, сволотша, товарышч полковник!

Геркон, по садистки блеснув левым глазом, выглядывающим из-под папахи:

— Дык вы его нам дайте на перевоспитание!

Полковник щёлкает пальцами — бледный Лёша возникает в своей палатке.

Ну, и в заключение этой главы опять же про печень.

Как-то один из ингушей все-таки проявил свою кавказскую вольницу. Мягко говоря, в состоянии сильного не то наркотического, не то алкогольного опьянения, взял пулемет Калашникова и выпустил весь магазин вверх по секрету. Ему скрутили ласты. И пока двое якутян профессионально отбивали борогозу печень, остальные держали на прицеле выскочивших своему на подмогу ингушей. Как ни удивительно, при полном отсутствии связи, через час приезжает из РОВД на своем УАЗике их зам по границе майор Джабраилов. Выпрашивает у якутян патроны для своего пустого пистолета. Без лишних распросов забирает хулигана и исчезает. После чего распускается слух, что стрелявший уволен из органов, что вряд ли соответствует истине.

Команды выкорчёвывать Басаева из логова от бюрократов так и не поступило. Руководство мобильника где-то в Ханкале или Моздоке начисто забыло о существовании не то что Сергеича, а вообще всего якутского СОМа. Как злой и голодный отряд выходил из Ингушетии обратно домой, в Чечню, к главе о приготовлении печени не относится.

По оперативной необходимости половину личного состава сводного отряда на несколько недель перебросили в Джейрахское ущелье, понизу которого протекает бурная, кипящая ледяным холодом река Армхи. Ущелье вдавливается непосредственно в территорию Грузии. По этой причине на древнем грузинском шёлковом пути стоит современная пограничная застава. На всём протяжении старинной дороги стоят построенные древними грузинскими монахами сторожевые башни. Обычно у основания пять на пять метров, они достигают в высоту двадцати-двадцати пяти метров. С башен стражники в былые времена наблюдали за обстановкой вокруг и в случае появления врага — монголо-татар, любой тюркской породы — сообщали по цепочке монахам в храме.

Вездесущие милиционеры, полазив по горам и профессионально обследовав несколько таких строений, попутно задержав парочку «бородатых», пришли к выводу, что башни до сих пор вполне функциональны. И судя по следам от костров, продуктов обмена веществ, разбросанных повсюду одноразовых шприцев и, по виду, многоразовых презервативов приносят немалую пользу экстремистам. В некоторых из них были обнаружены навострённые растяжки, установленные неизвестно кем и против кого. Ну, да это только красивая присказка байки. Сама же военно-ментовская байка впереди.

В Джейрахской группировке все войсковые знают славяно-тюркскую породу милиционеров. Бывали здесь неоднократно. В любое подразделение, к беловоротничковым миномётчикам там, или к сытым альпинистам-разведчикам, как к себе домой заходили, без церемоний. Так же, без лишней напыженности, заходили к ментам и все армейцы. Вот только к засекреченным погранцам, как обычно, вход закрыт. Да и выход, собственно, тоже.

А «вызвали милицию», надо полагать, по той причине, что участились случаи мелких обстрелов. Поедет, к примеру, армейская водовозка на речку воды набрать, на обратном пути «мирное население» с гор обязательно её в нескольких местах продырявит. Или солдаты на шишиге по своим героическим делам куда отправятся, так неизбежно, самое малое, двигатель крупным калибром повредят.

Ещё в Таргиме майор Птицевский принимает решение провести в горах проверку паспортного режима. Но как это будет выглядеть на практике — никому непонятно. Несмотря на то, что богатый опыт по зачисткам уже имелся, вполне возможно, что по ошибке можно начать проверять и грузинские документы.

И вот подъезжает бэха, с намазанными по поверхности якутскими бойцами, к группировке. И тут сверху, со скалы, из соснового лесочка раздаётся крупнокалиберный «Пук-пук-пук!» По броне застучало «Тюк-тюк-тюк!» И сразу же со змеиным шипением мимо них пролетает НУРС, который разрывается на противоположном склоне.

Якудза ртутью стекли с машины и в доли секунды, вспомнив все пункты Закона о милиции, а заодно и всю таблицу умножения, укрываясь за бронёй транспорта, в пределах необходимой обороны, открывают мощный ответный огонь из гранатомётов, пулемётов и прокопчённых автоматов в сторону пука. Напуганные мазутные солдатики из БМП, под шумок, добавляют страстей из пушечки. Три сосенки в рощице на скале превращаются в труху.

Минуты через три-четыре все угомонились, начинают лихорадочно, трясущимися руками, доставать из разгрузок гранаты для подствольников и патроны россыпью с целью набить опустошённые магазины. Пушечка, видя, что никто не стреляет, тоже прекратила огонь. Наступила, как пишут в таких случаях военные романисты, тягучая звенящая тишина. Во всех ушах зазвенело на всё ущелье.

Наиболее опытные, низко пригибаясь, забились под большие камни, подальше от бэхи. Кто-то из бойцов крикнул:

— Эй! Козлы!

Горное эхо повторило:

— Злы… Злы… Злы-ы…!

На этом война в Джейрахе закончилась надолго. Вышел не театр военных действий ожидаемый всеми, а некая оперетка. «Мирное население» трансформировалось в совершенно мирное. По крайней мере, на время присутствия якутян, это уж точно.

Во время пребывания в Джейрахской войсковой группировке дети алаасов снова познали много нового и полезного. Упомянутый выше солдатик, за которого, как правило, двух небитых дают, именуемый в просторечии Ёбжик, вечно бдительно охранявший ящики с разнокалиберными миномётными снарядами, от нечего делать показал бойцам принцип работы осветительной восьмидесятидвухмиллиметровой мины, «мадонны», которая, лопаясь на большой высоте, висела на парашютике и долго горела, ярко освещая местность.

В результате мастер-класса Ёбжика, одна такая мина, белый парашютик которой в качестве носового платочка культурно использовал Герасимыч, долго полыхая, чуть не сожгла отрядную палатку. Причём, в этой мине есть пружинка, которая идеально подошла к авторучке Владика Богомольцева, где-то потерявшего эту самую, полезную, дэталь. Кроме того, есть на мадонне предохранительный колпачок, как раз под объём семидесяти пяти граммов любой жидкости. После использования мины по прямому назначению все солдаты, проявляя смекалку, использовали этот бокальчик также по прямому назначению. Но и это ещё не всё. Нижняя, хвостовая часть, идеально подходит под разлив шампанского. А в сборе обезоруженная мадонна представляет собой сервизный контейнер для хранения бокальчиков на семь персон.

Командиры, борясь с негативным воздействием зелёного змия на неокрепшие юные организмы, заставили ратников похоронить на трёхметровой глубине огромное количество этой посуды. Тем не менее, коварная тара в великих численностях, независимо от желаний командиров, всё-таки в природе появлялась.

Командиры тоже не лыком шиты, изощрились и на этот раз. Заставили снять с водовозки водяной насос и штрафники стали заполнять на речке двухтонную цистерну, нет, не колпачками — простыми вёдрами. Всё-таки, несмотря на бардак в войсках, что-то человечное и доброе в командирах сохранилось.