Блокпост
Шрифт:
Я и сам должен был одернуть доморощенных острословов, но что-то мне помешало. Может, то, что Титаник душу из меня вынул, требуя взять его с собой. Я мог бы послать его лесом, но дело касалось Марицы, которую он страстно и бесстыдно желал. Отказав ему, я как бы отказывал всем в праве на нее. А ведь она – женщина общего пользования, тем более одна на всех, и я не имел морального права присвоить ее себе. Я – командир, но не барин…
Я взял Титаника в Мокрянку, но антипатия к нему настолько усилилась, что не возникло желания пресечь зубоскальство со стороны моих подчиненных. Должен был остановить их, но… И хорошо, что в дело вмешался Шпак.
Мы подъехали к «Пещере», Гуцул нажал на тормоз, и бронированная громада, качнувшись на рессорах, остановилась.
Я с трудом удержался от желания оставить Титаника на вахте: не хотел видеть его в «Пещере». Но из демократических побуждений все-таки взял его с собой. Так же, как Шпака, который рвался в бар, потому что его воспаленным глазам там было очень комфортно. Охранять бронетранспортер я назначил Чижа и Скорняка, к ним из грузовика присоединился Баян. Гражданской машиной я мог пожертвовать, а боевой – нет; поэтому спрос за БТР особый.
Дождь прекратился, из-за туч выглянуло солнце. Возле хозмага походкой церебральных больных медлительно фланировали два зомби: он с темным иссушенным лицом и в мокром, некогда белом халате и она – грязная, косматая, с червивой коростой на щеках, в рваном свитере по колено, в изодранных колготках, в изношенных сапогах без каблуков.
Зомби, казалось, не обращали на нас внимания, но вздрогнули, когда Титаник передернул затвор автомата.
– Расслабься, все нормально, – пренебрежительно глянул на него Гуцул.
Сам он достал из разгрузки две пачки галетного печенья и, забросив свой автомат за спину, направился к зомби. Без опаски приблизился к женской особи, передал ей из рук в руки одну пачку, вторую, также спокойно, он передал существу мужского пола. Ни тот, ни другая не пытались вырывать добычу из его рук. Печенье они брали судорожными, плохо скоординированными движениями, но без лихорадочной суеты. И не набрасывались на подаяние, будто озверелые. А женщина, как мне показалось, даже поблагодарила Гуцула, кивнув головой. Мужчина что-то промычал, то ли признательность так выражал, то ли хотел сказать, что мало…
Гуцул повернулся к зомби спиной, когда женщина вдруг заговорила:
– Там… – махнув рукой в сторону вывески, монотонно, глухим гортанным голосом сказала она, – хорошо… Нас не пускают… Но хорошо…
Я знал, что некоторые зомби умеют говорить. Как знал, что и попугаи умеют выговаривать слова. Но таких птиц я в своей жизни не встречал. И говорящего зомби видеть как-то не доводилось.
– Сами знаем, что хорошо, – с видимой бравадой подмигнул ей Титаник.
И тоже протянул ей пачку печенья, но сделал это так, будто боялся обжечься.
– Это что, свадебный подарок? – засмеялся Якут. – Женись на ней, Титаник, вместе будете цвести и пахнуть.
Парень надулся, вжал голову в плечи. Хотел продемонстрировать свою отвагу, а нарвался на обидный комплимент.
– Ты у нас самый озабоченный, тебе и жениться, – подлил масла в огонь Гуцул.
Бойцы, сидевшие на броне, ничего не сказали, но глумливо захохотали.
Титаник обиженно надул щеки, сгорбился и направился к двери, над которой на цепях качалась дубовая доска с названием бара.
Он взялся за ручку, когда его осадил Якут:
– Автомат навскидку возьми! Там на ступеньках кенг.
Об этом он сказал так серьезно, что парень в испуге под общий хохот отскочил назад.
– Ну ты и герой, – презрительно хмыкнул Якут, плечом сдвинув его со своего пути.
Из плохо освещенного тамбура по еще более темной лестнице мы спустились в затянутый сумраком зал. Кенга я здесь встретить не ожидал, но все же не спускал палец со спускового крючка.
Оружие у меня грозное. Опять же, спасибо вертолетчикам, и вечная им память. Гладкоствольный карабин «КС-КМ» с виду напоминал автомат Калашникова: та же компоновочная схема, та же простота и надежность. Правда, в магазине всего восемь патронов, но каких! Разрывные пули калибра восемнадцать и пять. Мечта поэта военной поры.
В зале, за барной стойкой, с полотенцем на плече стоял Крис. Казалось, он ничуть не удивился нашему появлению.
– Вы как раз вовремя, – добродушно прокряхтел он. – Тефтель с рисом только поспел… Котлета с картошкой была вчера. Вас только не было… Давно уже не было. Ну да ладно, лучше поздно, чем никогда… Есть свежее пиво, только что подвезли.
– Кто? – спросил я, усаживаясь за стол.
Сырость в помещении, казалось, усилилась, и я почувствовал, как неприятный холодок забирается под одежду. Но ведь на улице ненастно, и дождь только что прошел. Главное, чтобы Шпаку было хорошо…
Нет, главное – увидеть Марицу.
– Шучу, шучу… – заулыбался Крис. – Пиво свое, сами варили. Не «Бавария», конечно, зато холодное… Много не возьму, но и халявы не будет…
– Да мы на халяву и не рассчитываем, – небрежным тоном заявил Титаник.
Он сидел за столиком через проход. Развалился в кресле с видом завсегдатая злачных заведений, на губах отдыхала высокомерная усмешка. Ну да, перед нами бисер он метать побаивается, так хоть перед барменом пофорсит.
– Вот это правильно, малыш, – поощрительно подмигнул ему Крис.
– Он не Малыш, – хмыкнул Якут. – Он у нас Титаник. Непотопляемый… Если вам нужно будет океан прочистить, вы к нему обращайтесь, он у нас по этим делам…
– Да закройся ты! – одернул его Шпак.
– Не, ну я так, к общему сведению…
Якут хотел еще что-то сказать, но в зале, будто из неоткуда, появилась Марица. Сегодня она была в белом. Короткое платье в обтяжку, чулки в крупную сетку, сапоги на шпильке, именно в таком виде я и хотел ее сегодня увидеть. Во всяком случае, сейчас мне так казалось.