Блокпост
Шрифт:
– Нагаров?!
– Да, вы меня похоронили, генерал, но я жив. И буду жить. Если не на этой земле, то в ваших снах. Я буду приходить к вам по ночам и рассказывать, сколько людей погибло по вашей вине… Зачем вы приказали нас убить?
– Я приказал?! – истерически вскричал генерал. – Это все Брыль!
– Он говорит, что записал ваш с ним разговор, – соврал на ходу я. – Так, на всякий случай. Чтобы все знали, от кого исходил преступный приказ…
– Это правда?.. – Голос у генерала предательски задрожал. – Я хочу говорить с полковником! Пусть он сам скажет мне!
Я передал трубку пленнику, и тот с готовностью подтвердил мои слова. Генерал потребовал от него объяснений, но я прервал их разговор, переключил связь на себя:
– Ну, так что, генерал? Будем подключать прессу? Или сразу в ООН? В Комиссию по правам человека… Или вы считаете, что мы не люди?.. Может, у президента спросим, а?
– Чего вы хотите? – упавшим голосом спросил генерал.
– Полковник Брыль остается с нами. Мы его разжалуем до рядового, и пусть он служит на блокпосте. Заодно познает, что такое тяготы и лишения воинской службы… Мы хотим выполнять поставленную нам задачу, жить и служить.
– Это и все?
– Да.
– А разве вашу задачу кто-то отменял?
– Нет.
– Тогда вы обязаны вернуться на блокпост.
– Так мы и сделаем. Прикажите своим карателям убраться с нашей земли…
– С вашей земли?.. Ну да, ну да…
– И чтобы они там больше не появлялись.
– Как скажешь, капитан.
– А флешку с разговором я уже отправил на Большую землю, нарочным. Если вдруг с нами что-то случится…
– Ничего с вами не случится! – испуганно встрепенулся генерал.
– Ну, тогда мы возвращаемся. Пусть ваши люди оставят нам все свое имущество и боеприпасы. Все пулеметы, гранатометы. Еще бы я не отказался от новых бронетранспортеров…
Я не боялся разоружить солдат, которые прибыли в Аномалье, чтобы убить нас. Мне было все равно, нападут на них зверопсы или кенги на обратном пути. Но все же я оставил им автоматы и карабины, и неважно, что с минимум боеприпасов…
И еще я запросил у генерала запас провизии, а также все, что могло нам понадобиться для обустройства на старом месте. Запросил и на все условия получил согласие. Видимо, генерал действительно боялся, что его преступный приказ мог быть предан огласке. И полковника Брыля в свое распоряжение я также получил. Видимо, такое дерьмо и даром никому не нужно…
Глава 21
Застава встретила нас невыносимым вороньим гвалтом. Пернатая нечисть низко кружила над блокпостом, отчего казалось, будто в небо ввинчивается огромная черная спираль…
Но вороны только шумели, махали крыльями над головой, но не пытались гадить нам на голову. Не делали этого, хотя и могли… Казалось, что Аномалье шлет нам предупреждение, ставит перед выбором – или окончательно смириться с его волей, или погибнуть…
А чего тут думать? Мы выполнили все задачи, что ставила нам Марица…
Да, она ставила нам задачи. А мы их выполняли. И убивали, убивали… Но ведь мы убивали бойцов карательного спецподразделения, зверей, как выразился о них полковник Брыль. Можно ему верить или нет, но я точно знал, что эти люди пришли сюда, чтобы убить нас, чтобы превратить страшную правду в красивую ложь…
Действительно, это элитное подразделение с потрохами принадлежало генералу. Об этом можно было судить еще и по тому, что оно беспрекословно исполнило его приказ. Несколько слов, переданных по рации, и на территории автопарка образовалась целая выставка вооружения и техники. Четыре новейших бронетранспортера – две машины с башенными орудиями, другие с пушечно-пулеметными установками, гранатометы в полном ассортименте, ящики с боеприпасами, осветительные ракеты, коробки с сухим пайком, солярка в бочках, прочее походно-боевое имущество…
Я распорядился проверить, не заминированы ли эти подарки, а сам забрался на крышу западного гаража, частично разрушенного в недавнем бою с передовым дозором карателей.
Колонна из пяти бронетранспортеров и трех тяжелых грузовиков неторопливо змеилась под утренним небом на север, к дробь-пятой границе Аномалья. В боевых машинах – суперсовременные детекторы аномалий, на броне – глаза и уши солдат, но скорость движения небольшая. Все правильно, никогда меры предосторожности не соблюдаются столь тщательно, как после хорошей трепки. Каратели пришли к нам с мечом, им же и получили… Пусть убираются…
На крыше, в нескольких метрах от меня, в пулеметном гнезде, на мощном высоком станке стоял крупнокалиберный пулемет, «подарок» от карателей. Но я не стал подходить к нему, и на это имелась причина.
У карателей оставалось оружие, в том числе снайперские винтовки. Может, из кузова грузовика, обтянутого тентом, из этого темного зева уже целятся в меня. А может, уже и в прицел взяли…
Возможно, меня уже сейчас могли убить. Могли, но не решались. Но стоит мне подойти к пулемету…
– Командир, ты бы слез с крыши, – услышал я за спиной вкрадчивый голос Шпака. – Это не зосы, это спецназ. У них снайперы…
Сержант лишь подтвердил мои опасения.
– А у нас Брыль, – неуверенно возразил я, отступая к лестнице.
И от греха подальше сошел с крыши.
Вряд ли набедокуривший генерал захочет избавиться от своего сообщника. Ему же не нужен скандал… Но у бойцов спецназа своя философия, свои интересы. До генерала им далеко, а до нас еще близко. Нас они считают своими врагами, и основания у них для этого есть. Мы убивали их товарищей, они же будут рады убить нас. Око за око…
Сейчас они уйдут, но завтра снова отправятся к нам, скрытным маршем приблизятся к нашим позициям, выведут на огневые позиции снайперов…
Да, незадача – с одной стороны зосы, с другой – спецназ. И какого черта я согласился вернуться на блокпост? Зачем позволил Марице внушить себе это безрассудное задание?..
Ночь ушла, и я уже не чувствовал, что мое сознание опутано чужими узами. Марица была где-то далеко-далеко, и я не ощущал ее влияния. Но при этом я находился на заставе, там, куда она меня привела.
Она хотела, чтобы мы помогли Аномалью, убивая карателей. И мы их убивали. Она хотела, чтобы наш гарнизон остался на этой брошенной земле. И мы снова здесь… И что бы я сейчас ни думал, Марица переиграла нас по всем статьям, заманила в ловушку, и деваться нам некуда. На Большую землю хода нет, а в глубь зоны нас не пустят, потому, что мы нужны здесь… Хоть кому-то нужны…