Блокпост
Шрифт:
– Беречься надо? – уловил Иван. – Так бы сразу и сказал, а то развел тут… Ясно все.
– Обязательно беречься, – строго сказал Руслан. – рожон ни в коем случае не лезть… Ты давай-ка убирайся отсюда в Новочеркасск. У тебя когда отпуск заканчивается?
– Десять плюс шесть на дорогу. – Иван загнул пальцы. – Так… пять дней осталось. Да, можно сваливать – ничего более меня тут не держит. Завтра перед обедом сверну «дяде» башку и поеду, пожалуй. Как раз в полтретьего московский убывает.
– Зачем башку? – забеспокоился Руслан. – Мы так не договаривались!
– В записях на повязке сказано, что мою мать убил он, – жестко отрубил Иван.
– В записях сказано, что он как-то связан с убийством. А что конкретно он – не сказано. Когда до конца разберемся с проектом Вольфгаузена, тогда пожалуйста – можешь его публично расстрелять. А пока – ни в коем случае!
Ты что, хочешь сорвать операцию?
– Ты же сам сказал вчера, что они меня могут в любой момент «обнулить», – вскинулся Иван. – В смысле – стерилизовать память. Тогда я опять все забуду, а этот козлик будет пастись как ни в чем не бывало…
– А я на что? – искренне обиделся Руслан. – Ты за кого меня принимаешь? Ну ты даешь, военный! Давай-ка, чтобы не было кривотолков, еще раз расставим все точки над «i» и разойдемся по-хорошему. Пока не началось…
Подходя к подворью тети Сони, Тюленев заметил стоявшую неподалеку машину. Марки разобрать не сумел, но в жиденьком свете восходящей луны автомобиль зловеще бликовал стеклами, и это отчего-то страшно не понравилось агенту.
– Началось, что ли? – пробормотал он. – Не рановато ли?
Во дворе его встретила «тетка» и обрадовала:
– Там к тебе гость. Почитай, полчаса уже дожидается. Говорит, по делу.
В комнате Руслана сидел Бабинов и делал вид, что с увлечением читает «Семь дней».
– Я Бабинов, – отрекомендовался гость, как только Руслан вошел. – В некотором роде сосед. Вот, наслышан… что у нас в поселке появился слесарь… профессионал, так сказать. Гхм… В общем, работенку хочу предложить – у меня в сауне надо санузел доделать, так, может, вы возьметесь? За хорошее вознаграждение, естественно. – И впился рыбьим взглядом в лицо Руслана.
«Так вот ты какой, пятнистый олень! – весело подумал агент. – Ишь как смотрит – словно буравит. Ну, смотри, родной мой, смотри… Только версию ты соорудил из рук вон. Бедолага – сидел и ждал, когда в поселок пожалует слесарь и сделает тебе санузел. Что – в Ложбинске все слесари вымерли одним махом? Вот гусь…»
– Вы не думайте – я хорошо заплачу. – Бабинов истолковал затянувшуюся паузу по-своему. – Я умею ценить труд… профессионалов… – И опять впился взглядом, сволочь.
«И где же ты, друг ситный, нарисовался?» – мысленно попенял себе Руслан, а вслух произнес, на блатной манер растягивая слова:
– Бабки – это, конечно, ништяк. Но знаешь, братуха, я тут отдыхаю.
В кои-то веки рванул из города на природу! А ты хочешь, чтобы я в свой отпуск вкалывал? Не, не пойдет – ты извини… А с бабками у меня без проблем – я зарабатываю ништяк. Так что…
– Значит, никак? – неожиданно быстро сдался Бабинов. – Жаль… А я думал – хороший слесарь, по-соседски… Ну, извините тогда, что побеспокоил, – и, встав с дивана, направился к выходу.
«Все? – удивленно подумал Руслан, провожая гостя к калитке. – Никаких вопросов, никаких предложений… За каким чертом ты тогда приперся, парень?»
– А вы до какого у нас отдыхаете? – спросил Бабинов, уже выходя из калитки. – В смысле – может, зайдете, посмотрите сантехнику, подскажете что…
А? А то сейчас такой период – все хорошие мастера в заказах, никто не хочет браться… Так зайдете?
«Нет, поздновато ты решил свою куцую версию подправить», – подумал Руслан и решительно заявил:
– Я же сказал – отдыхаю. Никаких консультаций. До свидания… – и захлопнул за гостем калитку.
За оградой мягко заурчал двигатель – вскоре его шум затих в конце улицы.
Потоптавшись у калитки, агент вернулся к крыльцу, присел на ступеньку, закурил. Тревожно, однако. До сеанса связи осталось четыре дня.
Посредник должен заказать с ним переговоры из Москвы и по закрытой линии получить кодированную информацию, которая в наушниках любого специалиста службы прослушивания прозвучит как предсмертный комариный писк. Пик! – и привет, держите доклад на двадцать четыре листа. В его портативном дорожном наборе имелось шифровальное устройство, настроенное на его личный код. Все продумано, все взвешено… Но за это время может произойти все что угодно. У любопытных ребятишек могут не выдержать нервы – тогда они сочтут нецелесообразным «водить» агента и примутся активно его устранять. А это нехорошо – Руслан страшно не любил, когда его пытались устранять. Характер, что ли, такой… Да, разумеется, если в установленный срок он не прибудет на переговоры, в Ложбинск будет экстренно направлена группа специалистов для выяснения причин происшествия, не позволившего ему своевременно законтачить с руководством. Это, разумеется, обнадеживает, но, как известно, «мертвые молчат» – не нами придумано. А если учесть, что вероломные «благожелатели» могут на всякий случай еще раз стерилизовать память Ивана, ситуация вообще становится тупиковой. А может, ну их к лешему? Рвануть завтра в обед в столицу, отсидеться в Московском отделении до сеанса связи, передать все, а уже потом – вернуться и продолжать наблюдение за Пульманом со товарищи… Интересная мысль, интересная…
В размышлениях прошло достаточно много времени.
Лунный диск с отгрызенным краешком, подобравшийся к зениту, выскакивал на непродолжительные промежутки в прорехи между облаками и распространял вокруг изжелта-бледное свечение. Было тихо. Лениво тявкали собаки, скучавшие на подворьях. Легкие дуновения ночного ветерка с едва слышным шелестом перебирали высокие стебли прошлогоднего бурьяна, обильно покрывавшего пространство возле жестяной изгороди, отделявшей огород тети Сони от соседского.
Внезапно эти заросли привлекли внимание Руслана.
В призрачном свете луны рассмотреть детали пейзажа было весьма затруднительно – виднелся лишь нечеткий силуэт сортира, затаившегося среди бурьяна. Разумеется, увидеть что-либо, скрытое в гуще прошлогодней травы, не представлялось возможным… однако Руслана вдруг, как-то с размаху, охватило знакомое чувство опасности – ощущение, которое выработалось за долгие годы оперативной работы, когда жизнь твоя часто зависит именно от умения предугадать следующее действие оппонента, предвосхитить его следующий шаг…