Чтение онлайн

Ксюша выучила это письмо наизусть и часто ловила себя на том, что ее губы непроизвольно шепчут слова из маминой весточки.

Тогда, обнаружив это письмо, Ксюша прижала его к груди и, свалившись на кровать, обессиленная, проспала, не раздеваясь, до утра крепким молодым сном. Утром она сурово выговорила отцу, деду и бабушке, что такой важности сообщения отдаются прямо в руки, а не прячутся под подушку. Все трое изумились и, похоже, обиделись на предъявленные обвинения, клялись, что даже не понимают, о чем идет речь. Но Ксюша им не поверила...

...Автобус резко затормозил и остановился. Ксения выглянула в окно. На перекрестке стояла полицейская машина с мигалкой и два покореженных автомобиля. Жертв, видимо, не было, но Ксюша, ощутив в себе прилив профессиональной чести, внимательным взглядом постаралась оценить ситуацию. Оба водителя оказались живы-здоровы, пассажиров в машинах не было, и составлялся акт дорожного происшествия. Сопровождающий экскурсию гид объяснил, что через несколько минут машины разъедутся и пропустят автобус. Пользуясь тем, что мощные фары полицейской машины ярко освещали салон автобуса, Ксюша извлекла из сумочки фотографии, которые ей сунул в последнюю минуту Сева. Днем его внезапно посетило вдохновение, и он как безумный без устали фотографировал всех и все, что его окружало. Потом где-то быстренько напечатал снимки и с радостной улыбкой преподносил их оригиналам.

Фотографии получились и впрямь забавные, потому что Сева тщательно выстраивал каждый кадр. Ксюша невольно улыбнулась, когда увидела Потапова, Севу и смуглого охранника Али в позе знаменитых маленьких лебедей, с переплетенными руками, согнутой левой ногой с тщательно оттянутым подъемом и закинутыми головами к правому уху. Их отнюдь не лебединые шеи особенно насмешили Ксюшу, и она громко прыснула. Нажать на кнопку фотоаппарата, чтобы увековечить «лебедей», поручили Марии, и она с этим отлично справилась. Сама Мария желала присутствовать в каждом кадре, и Ксюша, все так же улыбаясь, просмотрела фотографии Марии с Вероникой, Марии с Потаповым, Марии с охранником, себя с Марией, Марии с сестрой Моникой и госпожой Драйвер и, наконец, групповой пляжный портрет. Тут на кнопку фотоаппарата нажимал бармен... Разглядывая улыбающееся лицо Севы, Ксюша тяжело вздохнула. Вот уж судьба не пощадила парня. Его любимая девушка оказалась убийцей двух ни в чем неповинных людей. И он, узнав об этом, в состоянии аффекта лишил ее жизни... Странная и страшная история. Он сам не хотел жить, ждал наказания, как манны небесной... Но Алена рассудила иначе. Она своей феноменальной волей и умением прожить чужое горе как свое заставила его научиться жить с этой болью... Сумела освободить его от заключения своими мощными связями. Родители были знаменитыми следователями по особо опасным преступлениям... И сама она, безусловно, наделена генетически этим даром. Весь московский театральный мир бурлил, когда она самолично раскрыла такое дело, которое оказалось не под силу столичным органам...

Автобус дрогнул и стал подруливать к обочине. Ксюша выглянула в окно. Полицейский освобождал перекресток от собравшихся машин. Мимо автобуса, лавируя среди других автомобилей, медленно прошуршал широкими колесами бежевый джип. Ксюша вздрогнула. Ей показалось, что в окне заднего сиденья мелькнуло лицо маленькой Марии. Тревожно заныло сердце. Машина стремительно набирала скорость и вскоре исчезла за поворотом. Ксюша с трудом перевела дыхание, достала мобильный, набрала гостиничный номер. Прослушав несколько длинных гудков, она попыталась соединиться с мобильником Вероники. Телефон был занят. Ксюша беспомощно оглядела автобусный салон, набитый чужими людьми. Черт подрал ее податься на эту экскурсию! Она вновь попыталась соединиться с Вероникой. Теперь телефон молчал. Ксюша откинулась в кресле, лихорадочно вспоминая номер портье. Резкий звук телефона буквально подбросил ее вверх.

— Как дела, Ксения? Вы уже добрались до места? — зазвучал в трубке чуть надтреснутый голос Вероники.

— О господи! Где вы? Я только что пыталась дозвониться в гостиницу, — стараясь говорить спокойно, проговорила Ксюша. — Ради бога... Где Мария?

— Мария? — удивленно прозвучал чуть искаженный возникшими помехами голос гувернантки. — Она спит. Долго не засыпала, и я сделала телефон на самый тихий звук. И не услышала звонка. Не беспокойтесь, дорогая, все в порядке.

— А вы, Вероника? Как вы? Голова не болит?

В трубке зажурчал тихий смех.

— Ничего у меня не болит. Я в прекрасной форме. Не отвлекайтесь от библейского пейзажа. Вы уже начинаете восхождение? Привезите нам с Марией открытки с видами горы.

— Нет-нет, мы еще в пути. Нас задержала авария. Господи, что я говорю! С нами все в порядке, но дорога была перекрыта из-за аварии. Алло, Вероника, вы меня слышите?

— Да, дорогая, но Мария что-то тревожно спит, я прислушиваюсь... пойду дам ей попить. Счастливого восхождения, дорогая!

Телефон отключился. Как ни странно, разговор с Вероникой ничуть не успокоил ее. Наоборот, на душе стало еще тревожней и пасмурней.

Ксюша еще раз машинально просмотрела фотографии, наткнулась взглядом на сияющие нежностью к Марии глаза Вероники. Однажды она тоже нечаянно подсмотрела такой же ласковый, полный любви взгляд гувернантки, адресованный ей. Тогда Ксюша тяжело болела, случилось осложнение после гриппа, ее лихорадило, от высокой температуры она все время проваливалась в вязкое полузабытье. Вероника самозабвенно ухаживала за ней, сидела подолгу рядом. И вот тогда, проснувшись, Ксюша внезапно увидела такие ее глаза... влажные от нежности и невыносимо печальные. Спохватившись, Вероника сразу опустила веки, которые продолжали трепетать, как опаленные жаром крылья бабочки... а потом тотчас засуетилась, захлопотала над Ксюшей... И больше никогда она не удостаивалась такого взгляда Вероники, по которому даже скучала — так поразил он ее каким-то труднообъяснимым тайным смыслом. В том взгляде присутствовала странная горечь, которой мгновенно откликнулась Ксюшина душа, и эта неизъяснимая грусть, несколько секунд побыв единой для обеих, была волевым усилием выдворена Вероникой, словно этому чувству, как вновь прибившемуся к бывшей хозяйке брошенному приблудному псу, опять безжалостно отказывалось от прежнего дома...

Ксюше было нелегко разобраться в том сложном наборе чувств, которые она испытывала к гувернантке. А еще труднее осознать то, как Вероника относится к ней. Очень часто она ощущала, как Вероника словно создавала между ними искусственную дистанцию, и тот холодок отчуждения, который начинал разрушать только-только возникшую задушевность давался ей непросто...

Она была загадкой для Ксюши, совершенно непонятной природой, но в силу этой загадочности — притягательной и манящей. То тепло, которое она излучала, подчас расслабляло и одурманивало — хотелось прижаться к ее убогому изуродованному телу, вдохнуть щекочущий ноздри слабый запах магнолии, всхлипнуть и забыться, вернуть себя в безмятежное беззаботное детство, когда теплая ладонь любящего родного взрослого, согревающая затылок, была способна забрать все горькое и обидное, что принес день, и подарить блаженное ощущение безответственной пустоты.

Ксюша ловила себя на мысли, что иногда вздрагивала от звуков припадающей походки Вероники как от шагов спустившегося с небес божества... Она видела восхищение на лице Кристиана, когда Вероника занималась с Марией или просто сидела у камина, задумчиво перебирая своими зачехленными пальцами бахрому темной шали, или устраивалась с мольбертом у окна и напряженно ловила кончиком кисти стекающие на холст драгоценные капельки вдохновения. Видела и никогда не ревновала, удивляясь сама себе. Возможно, она обожала Веронику еще сильней и глубже Кристиана, но все эти чувства таились в той глубинной подсознательной кладовой, которая была закрыта молчаливым запретом Вероники на тысячи замков, и лишь смутные тени растекались из-под дверной щели... Когда она появилась в доме, было странное ощущение, будто она его никогда и не покидала — таким естественным и необходимым было ее присутствие...

Опять зазвонил мобильник. Ксюша услышала жизнерадостный голос Алены:

— Я позвонила Веронике, и она сказала, что ты на экскурсии. Когда возвращаешься?

От уверенного, напористого Алениного гудения у Ксюши словно свалился с души тяжкий груз.

— Я вернусь только завтра к обеду, — и поспешно спросила: — А ты звонила в гостиницу?

— Да, конечно, она долго не брала трубку, потому что Мария не засыпала. — Голос Алены прозвучал удивленно. — Ты чем-то взволнована?

— Да... — Ксюша нервно рассмеялась. — Здесь случилась авария на дороге, наш автобус притормозили, скопился транспорт... а когда машины двинулись, мне показалось, что в проезжающей мимо машине я увидела маленькую Марию. Представляешь?