Чтение онлайн

— Нет. Мы не встречаемся. Мы просто друзья. Ну, типа того.

— Ясно, — повторил Сет. — Значит, с друзьями на вечеринки не ходят?

— Нет. — Внезапно я пожалела о своих словах. — С друзьями иногда пьют кофе. Здесь, в магазине.

— Я не пью кофе.

Его слова прозвучали очень резко. Я почувствовала себя так, словно получила пощечину. Ситуация оказалась крайне неловкая. За всю мою жизнь таких у меня было не больше пяти. Пауза затягивалась. Наконец, я неуклюже воспользовалась своим прежним предлогом:

— Мне пора работать.

— О'кей. Еще увидимся.

Просто друзья, просто друзья… Сколько раз я повторяла эти слова? Сколько раз лгала, боясь взглянуть правде в глаза? Это началось много веков назад, когда я обманула мужа, прячась от действительности и не желая признавать очевидное даже тогда, когда наши отношения испортились.

«Просто друзья?» — повторил Кириакос, глядя мне прямо в глаза.

«Конечно. Сам знаешь, он и твой друг тоже. Он составляет мне компанию в твое отсутствие, только и всего. Без тебя мне одиноко».

Но я никогда не говорила мужу, как часто ко мне приходил его друг Аристон и как мы искали предлог, чтобы дотронуться друг до друга. Ох, эти случайные прикосновения… Однажды он подал мне руку, помогая встать. А потом наступил день, воспоминание о котором обжигает меня до сих пор. Аристон потянулся за бутылкой, стоявшей по другую сторону от меня, и нечаянно коснулся моей груди. Я невольно ахнула, а он на мгновение задержался и только потом продолжил движение.

Не говорила я Кириакосу и о том, что Аристон заставлял меня испытывать то, что я ощущала в свой медовый месяц, чувствовать себя умной, прекрасной и желанной. Аристон оказывал мне такое же внимание, которое тогда проявлял Кириакос.

А Кириакос… Да, он тоже любил меня, но эта любовь проявлялась уже не так часто, как раньше. Он допоздна работал на отцовском поле, а когда приходил домой, то либо сразу засыпал, либо играл на флейте. Я ненавидела эту флейту… ненавидела и любила ее. Ненавидела за то, что Кириакос уделял ей больше внимания, чем мне. Но когда вечерами я сидела на крыльце и слышала игру мужа, то восхищалась его искусством и умением извлекать такие красивые звуки.

Однако факт оставался фактом: по ночам Кириакос редко притрагивался ко мне. Когда я говорила ему, что так не забеременею, он смеялся и отвечал, что без детей мы не останемся. Но это тревожило меня: я почему-то считала, что ребенок поможет укрепить наши отношения. Я, вынянчившая своих младших сестренок, тосковала по малышу. Мне нравились детская честность и невинность, я верила, что в состоянии воспитать своего ребенка хорошим человеком. В те дни я больше всего любила держать детей за руки, промывать им ссадины и рассказывать сказки. Потом мне понадобилось удостовериться в том, что я действительно смогу родить. В те времена три года бездетной супружеской жизни считались очень долгим сроком. Люди начали шептаться, что бедная Лета бесплодна. Я ненавидела их намеки и притворную жалость.

Я собиралась рассказать Кириакосу все, что было у меня на уме. Все до последнего. Но он так старался прокормить нас, что я не могла его огорчать. Это оказалось выше моих сил. Я не хотела нарушать мир и спокойствие, наполнявшие наш дом. К тому же Кириакосу нравилось мое тело. Стоило его слегка поощрить, и он отвечал на мой призыв. В движениях Кириакоса была та же страсть, которая чувствовалась в его музыке.

Но когда я смотрела на Аристона, то понимала, что он в поощрении не нуждается. В отсутствие Кириакоса это начинало значить для меня все больше и больше.

Просто друзья, просто друзья… Я стояла, смотря вслед уходившему Сету, и гадала, почему этими словами до сих пор пользуются другие. Впрочем, ответ итак был известен. Потому что верят в это. Или хотят верить.

Когда я спустилась по лестнице, грустная, сердитая и растерянная одновременно, то увидела, что меня ждет неприятный сюрприз. У кассы стояла Елена из «Хрустального пинцета» и отчаянно размахивала руками.

Елена здесь. На моей территории.

Я заставила себя выбросить из головы Сета и, все еще держа в руках Библию, шагнула вперед и в лучших традициях менеджмента спросила:

— Чем могу служить?

Елена круто обернулась, забренчав своими кристаллами.

— Вот она! Та, которая переманивает моих служащих!

Я посмотрела на прилавок. Увидев меня, Кейси и Бет испытали облегчение. Слава Богу, Тамми и ее подруга Джейнис находились в каком-то другом помещении. Им следовало держаться как можно дальше. Я ответила абсолютно спокойно, зная, что покупатели все слышат:

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Не притворяйтесь! Все вы прекрасно понимаете. Вы пришли в мой магазин, устроили скандал, а потом переманили моих продавцов. Они уволились без предупреждения!

— Недавно мы действительно приняли на работу несколько человек, — вежливо ответила я. — Я не помню, где они работали до этого, но как заместитель заведующего могу вам только посочувствовать. Когда служащие уходят без предупреждения, это создает массу неудобств.

— Прекратите! — крикнула Елена. Теперь она даже отдаленно не походила на уверенную в себе даму, которой была всего неделю назад. — Думаете, я не вижу, что вы лжете? Вы ходите в темноте, а ваша аура корчится в пламени!

— Кто корчится в пламени?

Привлеченные зрелищем, к нам подошли Даг и Уоррен.

— Она! — показывая на меня, заявила Елена пронзительным голосом участника движения «Новая эра».

Уоррен посмотрел на меня с таким любопытством, словно действительно надеялся увидеть вокруг меня огонь.

— Джорджина?

— Она украла моих служащих. Просто пришла и увела их. Знаете, я могу подать в суд. Когда я расскажу своим адвокатам…

— Каких служащих?

— Тамми и Джейнис.

Я поморщилась, не ожидая ничего хорошего. У Уоррена имелось множество недостатков, но он был профессионалом и умел улещать покупателей. Но если ему придет в голову разобраться, в чем тут дело…

Он нахмурился, пытаясь вспомнить лица.

— Постойте… Кажется, сегодня я столкнулся с одной из них на автостоянке.

— Да. С Тамми.

Уоррен коротко фыркнул.

— Нет, мы их не отдадим.

Елена стала красной как свекла.

— Вы не можете…