Шрифт:
Верность Родине и поэзии
Поэты, решающиеся в наше время замахнуться на жанр поэмы, вызывают у меня восхищение. Ведь поэмы сейчас, мягко говоря, не в моде. Поэма Василия Ловчикова «Алексей Васин» возвращает нас к лучшим образцам поэм, коими так славна была литература советского периода. И совершенно неудивительно, что она дала название всей его книги из серии «101 поэт XXI века».
Она помещена в начале. Ловчиков не боится сразу погрузить читателя в немалый объём, зная, что внутренний сюжет никого не оставит равнодушным.
В фильмах, книгах и газетахПро разведчика, порой,Много выдумок и бредаЛьётся мутною рекой.То представят Джеймсом Бондом,Кто дурачить всех готов,То предатель, скрывшись в Лондон,Выльет море лживых слов,Что сам дьявол постыдитсяРуку воину подать.Да, он воин! За границейПризван службу исполнять.Мир кругом, сады в расцвете,Люди славят труд, любовь.За крупинки счастья этиОн ведёт незримый бой.Как вы наверняка догадались по этим строкам, поэма Ловчикова посвящена разведчикам. Вот уж, казалось бы, не поэтичная тема! Но автор находит ходы, для того чтобы поместить судьбу бойца невидимого фронта в стихотворный размер. Иногда описательный характер некоторых строф выглядит чересчур простодушным, но в этом простодушии заложена бездна художественной силы и правды. Поэма написана от первого лица, и потому особенно достоверна. Автор перевоплощается в героя стопроцентно, и некая хитреца тона у него от Твардовского, а изумительная лёгкая повествовательность от Михалкова и Маршака.
С утра дымится стружкоюОктановый бензин,Разделавшись с наружкою,На встречу мчусь один.Возникли с другом сложности:Хотел завербовать,А Центр его возможностиПотребовал узнать.По мере развития действия поэмы образ главного героя возрастает до былинного богатыря, обобщается, это уже не история одного человека, а история целого профессионального сообщества, что трудится не щадя живота своего ради Отечества.
Ради Отечества пишет и живёт русский поэт Василий Ловчиков.
В книге немало текстов, имеющих подзаголвок «Песня». Это не случайно. Вспоминается Семён Гудзенко: «Когда на смерть идут – поют». Поэзия для Ловчикова – это смертный бой за русское слово. Альков, салон – не для него. Он вбирает в себя весь простор русской мысли. Он знает цену всему и органически не способен продешевить.
Предо мной курган Мамаев —Сталинградской битве гимн,Здесь скорбим и прославляемТех, кто подвигом своимСпесь фашистов охладили,Надломив их зла хребет,Так, что впредь они забылиХмель разбойничьих побед.Последняя строка – эталон образности. Её эмоциональная парадигма не терпит никакой двусмысленности.
Ловчиков вообще нередко обращается к событиям Великой Отечественной войны. Он видит гражданский долг поэзии в том, чтобы воздать подвигу, рассказать о нём убедительно и весомо:
Штурм отражен, но нас осталось двое,А немцы рвутся вновь атаковать:Не собирались мерзнуть под Москвою,Мечтали в ней победный год встречать.Их прыть блицкрига мы сорвать сумели,Но не настало время ликовать —В метелью запорошенной постелиУснувших вечным сном не сосчитать!На лингвистическом уровне Ловчиков работает весьма точно, с большой филологической выучкой. Каждый его катрен крепко спаян с другим, и вместе они составляет единое и неделимое целое смысла и духа. Целительную песенность ритма он сочетает с точностью и естественностью слов, очевидную сюжетность с умелыми сравнениями и метафорами. Он чувствует движение строки к рифме и то, как прекрасна эта рифма, если к ней от начала устремляется и смысловая, и формальная составляющая. Он не чурается памфлетности, политических подоплёк, его подлинная природная поэтичность перемалывает всё это на эстетическом уровне, заставляет непоэтичные изначально детали окрашиваться другим цветом, обретать иные ракурсы.
Мы долг союзника исполнить поспешили,И даже тяжких ран своих не залечив,По просьбе США войска Японии крушили,Её господства над союзником лишив.Что супермены не смогли решить за годы,За месяцы сумел достичь Иван,В ответ творцами благородства и свободыЕму урок, увы, весьма жестокий дан.Во второй половине книги Ловчиков дарит нам цикл сонетов. И здесь мы видим совсем другого поэта. Прекрасная многогранность.
Ловчиков демонстрирует нам свой лирический дар в одной из самых сложных поэтических форм. Для него сонет – это возможность настроить читателя на созерцательный философский лад. Он выступает в роли мудреца, ищущего связи между природой и человеком, между эмоцией и разумом.
Сонеты вполне логично приводят нас к последней в книге поэме «Гений и судьба». Она посвящена Пушкину, его судьбе, его противостоянию миру и его же с миром удивительному ладу. Василий Ловчиков использует так называемую онегинскую строфу, и в этом нет ни грамма подражательности. «Гений и судьба» подводит своеобразный итог размышлениям автора о том, как всё же сделать мир лучше, как избежать катаклизмов и трагедий. Вывод его прост: если в центре мира фигура поэта – зло непременно отступит. А верность в любви к Родине искупит любые грехи.
Максим Замшев,
Главный редактор «Литературной газеты»,
Председатель Правления МГО
Союза писателей России,
Президент «Академии поэзии»,
член Совета по правам человека
при Президенте РФ
Выпускникам ВДА посвящается