Боевая маска
Шрифт:
Слегка прихрамывая, Болан направился к аллее, усаженной большими деревьями, и через минуту его силуэт растворился в темноте. Он остановился метрах в десяти от развилки дорог, укрылся за деревом и, усевшись на чемодан, стал терпеливо ждать.
Ждать пришлось недолго: на развилке остановилась еще одна машина. После короткой остановки она неслышно скатилась на обочину. Фары погасли. Открылась одна дверь, затем другая, немного погодя обе захлопнулись с негромким стуком. В ночной тишине отчетливо прозвучал негромкий голос:
— Да, он точно останавливался здесь. Пойдем посмотрим. А ты займись грузовиком.
Водитель дал газ, и большой лимузин выехал на гравийку.
Глубоко вздохнув, Болан встал на ноги, прицепил к ветке дерева крошечный карманный фонарик, зажег его, поставил снизу чемодан и быстрым, но осторожным шагом скрылся за группой деревьев, росших вдоль дороги.
Незнакомцы все ближе и ближе приближались к тому месту, где укрылся Болан, причем каждый из них шел по своей стороне аллеи. Мак скорее почувствовал, чем увидел или услышал их приближение. Он лишь плотнее вжался в ствол дерева, когда гангстеры проходили мимо. Они оба, несомненно, заметили слабый свет фонаря и теперь осторожно шли на него.
Дичь улыбнулась, увидев спины охотников, приближавшихся к готовому захлопнуться капкану. Теперь их силуэты четко вырисовывались на более светлом фоне. Мак бесшумно следовал за мафиози. Один из них вдруг удивленно вскрикнул, увидев в слабом луче света стоящий в траве чемодан. Пистолеты обоих грохнули почти одновременно, и чемодан с глухим стуком опрокинулся на бок.
— Подожди, — предостерегающе поднял руку один, — похоже, он где-то поблизости!
— А зачем он зажег этот фонарь? — недоумевающе спросил его напарник.
— Обернитесь, — раздался из темноты незнакомый голос.
Гангстеры развернулись как по команде, и их пистолеты загрохотали снова, всаживая пулю за пулей в ночную тьму. Трескучая очередь пистолета-пулемета перекрыла все звуки и резко оборвалась. Стало снова тихо. И вдруг ночную тишину разорвал заполошный вопль:
— Боже мой, Фрэнки!.. Боже мой!
В ответ автомат пророкотал еще раз. Болан повесил «Узи» на плечо и, выйдя на свет из глубокой тени, осмотрел трупы. Зрелище, похоже, удовлетворило его, и он довольно буркнул:
— У-гу…
Мак не стал терять время, стоя над убитыми. Он снял с ветки фонарик, подхватил свободной рукой чемодан и быстрым шагом вышел на перекресток. Здесь он спрятался в кустарнике, что рос на обочине, и снова приготовился ждать. Мак закурил. Он успел сделать две глубокие затяжки, третью не успел, так как небо над дорогой на миг осветилось, возвещая приближение легковой машины. Болан тщательно погасил сигарету и снял с плеча пистолет-пулемет.
Через пару минут автомобиль шумно притормозил на перекрестке, скатился на обочину и остановился чуть дальше той позиции, которую занимал Болан. Не глуша мотора и не гася фар, водитель вышел из машины на дорогу и негромко позвал:
— Фрэнк? Чолли? Осторожнее, его не было в грузовике!
Болан подошел к машине сзади.
— Хотелось бы мне знать, где он может быть, — с хрипотцой в голосе прошептал он.
Шофер машинально ответил:
— Не знаю. Он…
И тут до него дошло: как-то не так прозвучал этот голос.
Гангстер напрягся всем телом и прыжком метнулся к машине, одновременно пытаясь обернуться лицом к Болану. Его обрез прикладом зацепился за рулевую колонку и, отчаянно пытаясь освободить оружие, мафиози с ужасом вскрикнул:
— Болан! Нет! Я…
Все остальное заглушила очередь «Узи». Одна пуля, пройдя сквозь поднятую руку гангстера, попала ему между глаз и разнесла на куски череп. Отброшенное назад безжизненное тело упало на открытую дверцу машины и соскользнуло на гравий дороги. Болан ногой оттолкнул труп в сторону и бросил рядом с ним обрез. Сев за руль, он задним ходом сдал до перекрестка, подобрал свой чемодан и бросил его на заднее сиденье. Теперь дорога на восток, в Палм-Вилледж, была свободна.
Дорога заняла не много времени, и вскоре Болан уже въезжал в жилой район на окраине города. Первое, что бросилось ему в глаза, был разбитый грузовик, на котором ему удалось уйти от засады. Видимо, потеряв управление, машина выскочила на тротуар и врезалась в дерево. В траве, у самого колеса, среди битого стекла и обломков радиаторной решетки, лежал труп старика. Рядом стояла полицейская машина с включенными мигалками, и один из полицейских стоял у края дороги, не давая скапливаться зевакам. Взмахом руки с зажатым в ней фонарем он показал Болану, чтобы тот не задерживался и проезжал дальше, хотя других машин на дороге не было. Осторожно проезжая сквозь толпу запоздалых прохожих, Мак услышал, как кто-то удивленно воскликнул:
— Да это же старый Гарри Томпсон!
— Бедняга! — с сожалением отозвался другой голос. — И кому старик помешал? Непонятно… Зачем его застрелили?
Болана охватил приступ такого бешеного гнева, что перед глазами у него поплыли радужные пятна, а желудок, казалось, сдавила чья-то стальная рука. Он остановился возле полицейского и, пряча лицо в тени, спросил:
— Есть раненые?
Молодой полицейский раздраженно кивнул головой и быстро произнес:
— Проезжайте, прошу вас. Освободите дорогу «скорой помощи».
— Значит, человек жив?
— Думаю, да. Проезжайте, пожалуйста. Проезжайте. Прошу не создавать на дороге пробку!
— Примерно в километре отсюда я слышал выстрелы, — небрежно заметил Болан. — Может быть, это связано как-то с вашим случаем?
— Мы проверим, — пообещал полицейский. — Проезжайте, пожалуйста!
Болан не стал заставлять себя упрашивать и, газанув, покинул это печальное место.
Суставы его пальцев, впившихся в руль, побелели, и только это выдавало бушевавшую в нем ярость, направленную, главным образом, против него самого: он не имел никакого права впутывать старика в свои проблемы. Однако печаль уже давно стала такой роскошью, которой Болан никак не мог себе позволить.