Боевое ремесло
Шрифт:
Известная легенда о 47 ронинах повествует о подвиге гиси: исполнении ими долга преданности господину и отмщения формальному виновнику его гибели. Не разбирая, кто прав, кто виноват, и даже невзирая на приговор суда.
В результате намеченный субъект был убит, а 47 ронинов спокойно сделали себе сеппуку. Короче, все умерли — очень грустная история (прервались ниточки жизни почти полусотни человек).
Осталось лишь вспомнить, что смерть их сюзерена произошла в результате из ряда вон выходящего случая нарушения этикета. На приеме в замке сегуна этот сюзерен посмел напасть с вакидзаси на одного из присутствующих.
В результате суд признал его виновность и приговорил…
В свете сказанного можно утверждать, что детская русско-японская считалочка: «Самурай, самурай, кого хочешь выбирай» — абсолютно неверна — нет у них такого выбора. Путь самураев выглядит, как четко проложенные рельсы, только разной протяженности, с той или иной мерой кривизны. В отличие от самураев любой берсерк имеет несравненно большую свободу воли, мысли и действий.
Видимо, поэтому самурайская концепция не кажется мне продуктивной для русских. И поэтому мне ближе наш тип боевого мышления, с его возможностью выбора целесообразных действий и осознанием родовых ценностей, ради которых предстоит идти на смерть.
Когда за спиной жена с детьми или родное селище, любой лапотный русич даст немалую фору хваленому духу самурая. И кажется мне, что о господах-хозяевах русский будет думать в последнюю очередь, что подтверждают слова одного из защитников Брестской крепости: «О Сталине мы думали в последнюю очередь, если вообще о нем кто-то думал…».
Имеется в виду нормальный русский — мужчина со здоровым сознанием и естественной шкалой ценностей, не задурманенный религиозной несуразицей и прочими деградационными фантазиями.
Таким образом, при равной готовности к подвигу разница между жизненными позициями и воинскими традициями в Японии и России вполне очевидна: самурай, сообразно с кодексом чести и по воле господина, готовит себя к смерти — неотвратимой гибели, русич, сообразно Покону и по собственной воле, готовит себя к жизни — выживанию вопреки всему и невзирая ни на что. Ибо, как сказал Я. Волохов: «Русский не боится смерти, он просто ее не хочет».
Поэтому мы совершенно напрасно плебейски восхищаемся воинскими кондициями самураев, их искусством каллиграфии и сочинения стихов. Мы почему-то напрочь забыли о своих воинских традициях. Например, о русских воинах, среди которых были такие ярчайшие личности, как Давыдов, Баратынский, Лермонтов.
Им не меньше, чем самураям, было знакомо понятие чести, и они не меньше самураев отдавали жизнь служению — профессиональному военному служению Отчизне.
Они тоже владели рисунком. А уж стихотворчество наших героев будет и посерьезней формата трех- и пятистиший.
Однако в знак уважения к японским культурным и историческим традициям я хочу засвидетельствовать свое почтение к их понятию гармоничного воина — человека, который равно успешен во владении оружием, поэзией и рисованием.
Помня аскетичность их каллиграфии и лаконичность стихов, посвящаю самураям свою работу в графическом стиле и несколько стихов в форме традиционных японских хайку.
Равнодушие к смерти
Первый удар — мой, а потом на мне хоть выспись.
Мой покойный дед
Подняться над боем, равнодушно отнестись к факту возможной смерти — так примерно звучат принципы настроя на сражение. Однако нужно четко осознавать форму этого равнодушия. Сравните концепции и вытекающие из них линии поведения, общей чертой которых является равнодушие к смерти. Естественно, названия концепций весьма условны и далеко не полностью отражают весь спектр настроений.
1. Концепция «Мне не победить».
Мне все равно, что сейчас будет, я в любом случае проиграю…
2. Концепция «А хрен ее знает…».
Мне все равно, проиграю я или не проиграю, поэтому будь что будет…
3. Концепция «Держитесь, гады».
Все равно помирать, так уж помереть с музыкой — то есть с максимальной потерей для агрессора.
4. Концепция «фиг вам».
Я вполне могу умереть, но я не хочу (не могу) этого допустить, посему все для фронта, все для победы, а живым меня не возьмешь.
5. Концепция «Глупец».
Я крутой, мне все по фигу, меня и убить-то не могут… или не смогут…
6. Концепция «Абсолют».
Никаких мыслей: умереть — не умереть! Умертвить все, что поперек дороги!
Очевидно, что формы ведения боя будут абсолютно разные. Не меньше различий и в результатах — от бестолковой, глупой смерти до успешной победы с максимальной долей вероятности.
Каждый боец должен четко определиться с выбором концепции, наиболее близкой ему. Определив сильные и слабые стороны своей концепции, следует работать над собой, повышая потенциал выживания. Это одно из основных условий роста бойца.
Цель таких занятий — выработать стимул к правильной скоростной защите на подсознательном уровне, чтобы уверенность в надежности собственного доспеха не позволяла пренебрегать бдительной защитой. В таких тренировках клуб «Щитень» использует минимальный протектор и облегченное вооружение. Суставы защищает легкая (по типу волейбольной) защита, голову — мягкий шлем для рукопашных боев (с лицевой решеткой). То есть применяется защита, способная держать удар имитатора клинка на грани болевых ощущений без серьезных ушибов и переломов.