Чтение онлайн

Ошеломленный потоком слов (обычно Мамонт говорил короткими предложениями или отрывочными фразами команд), водитель бэтээра шмыгнул носом, словно обиженный мамкой пацан и, не найдясь что ответить, примирительно пробормотал:

– Ладно, Мамонт, не заводись. Лучше давай о бабах поболтаем.

Эта тема в армейских кругах всегда пользовалась популярностью. Недостаток сна и отсутствие женщин делают солдатские будни серыми и безрадостными. И если первую трудность при определенной сноровке и хитрости всегда можно восполнить дремой в какой-нибудь каптерке, то с особами противоположного пола пообщаться удается редко.

Кацуба, меньше всего похожий на героя-любовника, любил хвастаться своими победами на любовном фронте. За это сослуживцы, остро чувствующие фальшь, прозвали его Хулио-Кацуба. Намертво приклеившееся прозвище происходило то ли от имени героя бесконечного латиноамериканского сериала, то ли от имени сладкоголосого певца Хулио Иглесиаса, постоянно пребывающего в окружении знойных красоток.

Переводя разговор в свободную от политики плоскость, Хулио-Кацуба спросил:

– Как тебе начальница наблюдателей?

Мамонт так быстро перестроиться не мог. Поэтому он недоуменно переспросил:

– Кто?

– Индуска. Главная у них…

Вернувшийся в традиционное для себя невозмутимое состояние командир отделения равнодушно махнул широкой, словно медвежья лапа, ладонью:

– Мне по барабану. Я реальных баб люблю. Чтобы было за что подержаться. А эта меленькая какая-то.

Хулио-Кацуба мечтательно зажмурился. Судя по его физиономии, расплывшейся словно блин на сковороде, перед глазами солдата соткалось чрезвычайно смелое видение из разряда самых откровенных эротических фантазий.

Он даже губами причмокнул:

– А меня она заводит. Не по детски заводит. Не женщина, а Камасутра какая-то.

Из плена сладких грез солдата вывел строгий оклик капитана Верещагина:

– Отставить разговорчики! Болтаешь много, Кацуба. Забирайся в бэтээр и запускай движок. Совсем, воины, разболтались у меня. Надо разбросать вас по точкам в горах, чтобы службу вспомнили. И ты, Кацуба, будешь первым кандидатом на командировку за облака. Там и о политике, и о девушках поразмышляешь.

Под громовой хохот десантников водитель пулей метнулся внутрь бронемашины, надеясь укрыться за стальными листами обшивки от гнева как из-под земли появившегося командира. Вскоре двигатель машины мощностью в двести шестьдесят лошадиных сил глухо заурчал, разогреваясь на холостых оборотах. Серо-голубая струя отработанного дизельного топлива вырвалась из патрубков, отводящих выхлоп. Второй бэтээр, у которого постоянно барахлила система зажигания, упорно не заводился. Верещагин направился к нему. Он шел к бронемашине, думая о том, как задержаться в городе.

Все изменилось в один миг.

Боковым зрением Верещагин увидел двигающийся по прямой как стрела дороге «Урал». Большегрузная машина с накрытым тентом кузовом ехала слишком быстро. При этом она иногда виляла, словно за рулем сидел подвыпивший водитель. В этом секторе машины не должны были передвигаться с такой скоростью. Под визг покрышек водитель выравнивал «Урал» и следовал по прежнему маршруту.

Верещагин наблюдал за этими кульбитами, стоя на площадке, расположенной на противоположной стороне улицы. Сзади за его спиной разворачивался бэтээр Кацубы.

Дорога, по которой двигался «Урал», была проложена наискосок от спрятанного за забором административного здания. От нее ответвлялся отросток съезда, ведший к контрольно-пропускному пункту, подъезд к которому был дополнительно прикрыт бетонными блоками, шлагбаумом и раздвижными металлическими воротами. В данный момент ворота были наполовину открыты, а полосатый столб шлагбаума опущен. В застекленной будке маячило лицо охранника.

Неожиданно «Урал» выскочил на линию тротуара. Теперь его намерения не вызывали сомнений. Водитель специально выехал на противоположную сторону, чтобы выиграть пространство для разворота. Он явно намеревался таранить ворота, пытаясь прорваться на охраняемую территорию. Все происходило с невероятной быстротой.

Ладонь Верещагина скользнула по предплечью, разыскивая несуществующий ремень автомата. Глядя на выраставший в размерах грузовик, он не мог вспомнить, что автомат остался в бронемашине. Но не только Верещагин видел надвигающуюся опасность. За его спиной раздались крики десантников. Не отрывая взгляд от «Урала», мчавшегося на бешеной скорости, Верещагин скомандовал:

– Стреляйте, стреляйте, черт вас побери!

Автоматная очередь, выпущенная кем-то из десантников, прошла перед самым радиатором грузовика. Пули, попав в бетон забора, срикошетили, меняя траекторию полета. И в ту же секунду бронемашина, которой управлял любвеобильный рядовой Кацуба, сорвалась с места. Неповоротливый бэтээр, дрожа всем корпусом, точно борзая перед началом охоты, двинулся вперед. Видимо, водитель, увидавший грузовик сквозь стекло триплексов, сообразил, что к чему. Он вообще был смышленым парнем, этот Кацуба.

Когда «Урал», вывернув колеса, помчался по прямой к КПП, в его бок врезался нос бронемашины. Кацуба таранил камикадзе, не задумываясь об опасности. Воздух наполнился металлическим скрежетом, от которого разрывались барабанные перепонки. Удар был настолько силен, что многотонный грузовик стал заваливаться набок, а казавшийся вставшим на дыбы железным чудовищем бэтээр помогал ему в этом. Его движок, достигнув максимальных оборотов, ревел как раненый зверь. И вдруг этот чудовищный клубок исчез в огненном облаке.

Взрыв ослепил Верещагина. Упругая волна швырнула капитана на асфальт. Он даже не успел сгруппироваться перед падением. Дьявольская сила протащила десантника по земле и, уйдя дальше, повторила это с другими людьми.

Упавший Верещагин не мог видеть, как разлетелись, точно поставленные на ребро картонные карты, прямоугольные плиты забора. Осколки бетона, куски расплавленного металла, сноп дыма и огня взметнулись к небу, застилая все вокруг. Чад не позволял дышать. Слепящая гарь выедала глаза. Но поднявшийся капитан сумел увидеть, как из мрака вынырнул еще один грузовик.