Чтение онлайн

– Si [22] .

– Нет, – возразил на безупречном итальянском профессор, сжимая и разжимая кулаки, чтобы унять дрожь в руках. – Для всех нас будет лучше, если эти тела вообще никогда не найдут.

– Никогда? – Потирая челюсть тыльной стороной ладони, Гвидо кивнул. – Анжело, то новое здание, что хотят построить рядом с масляной лавкой твоего брата, – там уже начали фундамент?

– Si, padrone. Да. Вот даже прямо сейчас работают.

– О, это очень увлекательный процесс. Быть может, signora и ее друг не откажутся взглянуть на него поближе. Как всегда – наш привет и наилучшие пожелания десятнику и его бригаде.

– Будет сделано.

– Виоп! Хорошо.

Гвидо внимательно осмотрел повязку на ухе профессора и, похоже, остался доволен. По его приказу вошли еще несколько человек. По длинным лестничным пролетам они вынесли ослабевшего Эйнштейна в маленький внутренний двор позади частного дома. Фиолетовые гроздья винограда на обвивающих беседку и шпалеры лозах уже налились соком, в многочисленных глиняных горшках благоухали цветы всех красок и оттенков. Это был самый прекрасный сад, какой когда-либо доводилось видеть проф. Эйнштейну, и он с жадностью впитывал все запахи, все открывшиеся ему виды.

Опустив профессора на землю, невысокий мужчина в полосатой рубашке протянул ему заткнутую пробкой бутылочку.

– Что это! – одурманенным голосом спросил проф. Эйнштейн, взвешивая на ладони сосуд. Тот оказался тяжелым и прохладным.

– Сильный стимулятор, – ответил Гвидо, подергивая себя за усы. – Действие его будет неприятным, но он избавит вас от дрожи и даст ясность ума. Боль для нас старый друг, и мы знаем, как управиться со многими ее аспектами.

Призвав на помощь всю свою смелость и зажав нос, профессор одним глотком осушил крошечный пузырек. Этот поступок, похоже, произвел впечатление на стоящих вокруг молодцов. Почему – проф. Эйнштейн понял через несколько секунд, когда его желудок взмыл к горлу. А потом хлопнулся обратно. А затем проделал и то, и другое. Лихорадочно заозиравшись, профессор заметил маленькую кирпичную будку с полумесяцем на двери – международным символом ватерклозета, – и рванул через сад со скоростью олимпионика.

Спустя очень долгое время проф. Эйнштейн, спотыкаясь, вышел из клозета бледный как воск, но его движения снова сделались сильными и уверенными.

Гвидо, который сидел на каменной скамье под оливой и перекусывал, отложил в сторону сыр, от которого отрезал куски, отправляя их в рот, и внимательно наблюдал за приближающимся профессором. Другие молодцы тоже еще были там – одни передавали по кругу бутылку «кьянти», в то время как другие затачивали об оселок наконечники арбалетных стрел.

– Ну как, лучше себя чувствуете? – спросил Гвидо, отодвигая сыр.

– Жить буду, – отвечал проф. Эйнштейн, вытирая рот рукавом. Запах сыра заставил его желудок затрепетать, но и только. – И подобное заявление мне никогда бы не сделать, если бы не ваше своевременное вмешательство.

– Grazie. Ваши вещи, – сказал Гвидо, передавая профессору бумажник, карманные часы, трость и револьверы. – У меня такое ощущение, что это дело не имеет никакого отношения к нашей контрабандной деятельности?

Разложив добро по карманам, Эйнштейн проверил, заряжен ли «Адамс», проявляя при этом максимум осторожности, чтобы случайно не коснуться пуль голым пальцем.

– Совершенно верно. Это связано с моей работой за пределами вашей страны.

С сицилийской элегантностью Гвидо продемонстрировал свою непричастность к этому делу, показав ладони Господу.

– Тогда я сожалею – мы можем защитить вас только здесь, в Риме. Организация у нас маленькая, и даже ginzo мы можем помочь лишь в определенной мере.

Феликс Эйнштейн с искренней благодарностью и от души пожал Гвидо руку.

– Вы и так уже сделали бесконечно больше, чем я имел основания ожидать. Еще раз спасибо вам, padrone.

Этот знак крайнего уважения не остался незамеченным, и ближайшая к ним группа вооруженных молодцов одобрительно зашепталась.

Медленно поднимаясь со скамьи, Гвидо никак не показал, что расслышал данное слово.

– Рад помочь, профессор. Права невинных должны быть защищены всегда.

Направляясь к кованым железным воротам сада, Гвидо, не оборачиваясь, кликнул:

– Andiamo, i miei amici [23] !

Отсалютовав на древнеримский лад вытянутой рукой, итальянцы шагнули в тень пышных зарослей и исчезли.

Желая перевести дух и набраться сил, профессор Эйнштейн присел на скамью и вдохнул душистый воздух сада. А затем огляделся кругом, чтобы убедиться, что он один, и зашвырнул сыр как можно дальше.

Эйнштейн сознавал, что воспоминание о том, как Гвидо появился из того шкафа, останется с ним до конца жизни. Черт побери, это были храбрецы, и они боролись за правое дело. Он думал, эту группу уничтожили во время смуты Событий, и был очень рад видеть, что она уцелела. Но как ученый-историк, Эйнштейн надеялся, что, если они победят, победа над ненавистными королями Сардинии не приведет со временем к коррупции. Они были такими отличными парнями, и ему бы очень не хотелось увидеть, что мафия сбилась с пути истинного.

Внимание его привлекли удлинившиеся тени, и профессор сверился с часами. Вот те на! Ему надо возвращаться, пока не закрыли пьяццу. Выходя шаркающим шагом из сада, Эйнштейн на минуту задержался и начисто стер платком с засова все отпечатки пальцев, какие там могли остаться, а затем торопливо проследовал по вымощенному кирпичом переулку к выходу на главную улицу.

На углу профессор остановил коляску и вернулся к кафе. Коварный официант, по счастью, испарился. С усталым вздохом проф. Эйнштейн уселся за тот же столик, что и раньше. Вскоре появился новый официант и принял его заказ: запечатанную бутылку вина, бокала не нужно.

Потягивая кроваво-красное «кьянти», Эйнштейн смаковал звуки, зрелища и запахи живущего своей жизнью города. Но когда колокола соборов зазвонили к вечерней службе, профессор взглянул на карманные часы и встревоженно нахмурился. Лорд Карстерс занимался относительно простой задачей необыкновенно долго. Профессор очень надеялся, что юноша не попал в беду, как он сам.

Лорд Карстерс бодрым уверенным шагом поднялся по гранитной лестнице, ведущей в главное здание ватиканского комплекса. Повсюду толклись паломники, ахали туристы, перебирали четки монахини, а священники сновали туда-сюда с охапками книг.