Чтение онлайн

Почувствовав, как у него начинают выпадать зубы, Эйнштейн понял, что должен немедленно предпринять что-то чертовски хитроумное, а не то Оуэн может просто подождать, пока профессору не будет засчитано техническое поражение в связи со смертью от старости. Но что он мог испробовать такого, что еще не оказалось безрезультатным?

Продолжая атаки, проф. Эйнштейн попытался проанализировать ситуацию, мысленно прокручивая все перипетии боя. Ответ пришел сразу же. Руна на полу! Должно быть, все дело в ней! Что бы ни происходило, Оуэн упорно отказывался переместиться со своего места. В то время как проф. Эйнштейн изрядно бегал, уворачиваясь от различных атак, Оуэн предпочитал скорей получить ранение, чем оказаться хоть немного в стороне от мистической руны. Что же делать? Что он мог сделать?

А тем временем прозрачные гадюки попытались оплевать Оуэна ядом, но с ними быстро разобрался гигантский мангуст. Потом мангуста съел золотой волк; волка сожрал рыжий медведь, который тоже сразу погиб – на него шлепнулся брюхом золотой кит, добавив трещин на мраморном полу.

Сосредоточившись на руне, проф. Эйнштейн заметил ведущую от сапога верховного жреца к этому мистическому символу тонкую проволочку. Черт возьми, этот хитрый мерзавец, должно быть, и правда потягивал магическую энергию из невидимой матрицы в руне! Каждая атака Меча Александра подпитывала неувядающую молодость верховного жреца! Эйнштейну поневоле пришлось признать, что эта стратегия весьма хитроумна и он ничего не может ей противопоставить.

Разбушевавшаяся бронзовая корона решила переключиться на новую тактику и предложила новый план боевых действий. Создав мерцающий щит с помощью выставленной перед собой ладони левой руки, проф. Эйнштейн навел на Оуэна меч, из острия которого вырвался мощный силовой луч и ударил в посох, пытаясь сжечь, сварить, просверлить его насквозь. Оуэн в ответ схватился за висящую у него на шее печать Бога Кальмара, и костяной посох оказал жесткое сопротивление. Вкладывая в натиск все больше и больше своих жизненных сил, проф. Эйнштейн наращивал мощь атаки. По нематериальному барьеру мерцающей голубизны расплескалась струя едкого золота, и храм затопили смертельные переливы ярких красок битвы.

Похоже, струхнув, Оуэн забормотал защитные заклинания, тогда как его посох начал слегка тлеть. А затем защитная аура вокруг верховного жреца стала таять, и он принялся отчаянно хватать ртом воздух, буквально поджариваясь заживо. Чувствуя близость победы, Эйнштейн расплылся в довольной ухмылке, но тут же покачнулся, почувствовав боль в груди, словно от удара молотом, и узнал симптомы надвигающегося сердечного приступа. Проклятье, только не сейчас! Но дряхлеющего профессора накрыла волна слабости, и он упал на колени, едва в состоянии удерживать меч на весу.

Неожиданно освобожденный от чар, Оуэн стиснул Большую Печать и удвоил выход энергии из собственного посоха. Неудержимая сила столкнулась с неодолимым барьером в ослепительном пиротехническом шоу, и храм содрогался под воздействием радужных побочных эффектов. Мрамор трескался, покрывающие алтарь гобелены исчезли в пламени, и от усилившегося жара кровь в котле забурлила еще сильней.

Терзаясь от боли и обливаясь потом, проф. Эйнштейн пытался удержать хоть какую-то защиту против жестокой сверхъестественной атаки. Храм медленно раскалялся, и вот уже профессора со всех сторон со вспышкой окружила огненная лава, и маленький островок мраморного пола у него под ногами становился все меньше и меньше, поглощаемый плавящимся камнем. Воспрянувший Оуэн демонически расхохотался. Из глубины души проф. Эйнштейна поднялась неистовая ненависть к глумящемуся врагу, и пришло вдохновение. Бронзовая корона в ужасе запретила даже думать об этой абсурдной идее, но на этот раз профессор отказался прислушаться и предпринял атаку.

Теперь, вместо того, чтобы отражать надвигающуюся лавину вражеской магии, Эйнштейн приказал мечу Александра поглощать ее и направлять избыток в его, Эйнштейна, умирающее тело. Меч сперва взбунтовался. Но профессор, именем Александра, потребовал от него повиновения! Меч неохотно подчинился, кривясь от отвратительного вкуса темной магии. В приливе новой силы по жилам профессора пробежал восхитительный огонь, и сердце снова забилось сильно и ровно. Возрастные пигментные пятна исчезли, в глазах прояснилось, и проф. Эйнштейн начал завершающий этап своей атаки. Теперь вопрос стоял – все или ничего. Как любят говорить американцы, вот оно, это самое пресловутое Оно.

Сложным двойным движением Эйнштейн создал у себя под ногами закрученную пружину и запустил себя вперед, словно цирковой артист. Пролетев через весь храм, профессор врезался в пораженного таким ходом Оуэна, столкнув верховного жреца с руны, и соединенная с сапогом того серебряная проволока лопнула. Выронив посох, Оуэн скорчился, вопя от боли, и из глаз у него потекла кровь. И словно в ответ храм сотряс оглушительный удар грома, и мистическая руна на мраморном полу полыхнула от прилива первозданной энергии.

– Матрица! – бледнея, завизжал Оуэн. – Ты дурак! Она активирована слишком рано!

– Превосходно! – торжествующе усмехнулся проф. Эйнштейн, раскачиваясь в такт движениям храма.

– Мы оба погибнем, старый ты дурак!

– Лишь бы ты сдох первым, предатель!

Обоих противников поглотила яркая вспышка совершенно уже неуправляемой магии, а закрутившийся ураган мистической энергии своей страшной силой разорвал их на части, буквально распыляя тела на атомы. Частица за частицей, орган за органом, оба были восстановлены чистой неконтролируемой магией, которой было проникнуто каждое волокно их дрожащих тел. Боль была совершенно невообразимая, и Эйнштейн молился о спасительной смерти. Но затем с резким ударом грома агония прекратилась, аура растаяла, и ощущающий дикое головокружение профессор Феликс Эйнштейн оказался стоящим рядом с Уильямом Оуэном внутри остывающей пентаграммы.

– Нам полагалось умереть, – в замешательстве пробормотал верховный жрец.

– Как пожелаешь, старина! – проворчал профессор, со всей вернувшейся к нему силой взмахнув мечом – не в каком-то магическом или особом жесте, а просто как куском заточенного металла.

С неподдающимся описанию звуком Меч Александра рассек верховного жреца надвое, разрубив его от плеча до живота.

Все еще омерзительно живой, Уильям Оуэн, пошатнувшись, попятился, и меч выплюнул огненный шар, который разметал жреца дождем дымящихся ошметков. Не успокоившись на этом, сгусток энергии продолжил полет, пробив дыру в мраморной колонне позади мертвеца, устремился через кратер и летел дальше, вплоть до сокрушительного и весьма зрелищного столкновения с горами на горизонте.

– Ну что, Вилли, мой мальчик, небось теперь словосочетание «англиканская церковь» звучит не так уж плохо, а? – злорадно осведомился проф. Эйнштейн, вытирая горячий меч о груду тлеющих тряпок. Позволив себе небольшую улыбку победителя, профессор направился было к алтарю, но ощутил странное покалывание в пальцах ног. А? И что на этот раз? Ведь не еще один сердечный приступ!

Бронзовая корона проревела предупреждение, и Эйнштейн сообразил, что накопленная в теле покойного жреца магия начинает стекать обратно в руну на полу, а затем в профессора – единственного живого человека в наличии.