Боги Египта
Шрифт:
Теперь Незер знала, что ей делать – она должна любым путем попасть на ту сторону перехода! Любым, даже если для этого придется растолкать матерей с грудными детьми на руках, кусаться, царапаться и работать локтями.
Пришлось.
Сначала Незер просто юрко лавировала между людьми, потом протискивалась силой, потом начала по-настоящему пробиваться, толкая всех подряд. Но толпа становилась все плотней и пропускать вперед никто не желал.
Оставалась слабая надежда на то, что еще кого-нибудь выдворят с той стороны, тогда можно попытаться прорваться в свободное пространство. Но ничего подобного не намечалось. Охрана со скучающим видом наблюдала за колышущимся морем голов, ворота были закрыты.
Поняв, что ей не удастся даже приблизиться к воротам, Незер испытала ужас. Юсеф ее, конечно, уже не ждал, а самой туда не прорваться…
От отчаянья у нее вырвался крик:
– Мне нужен Юсеф! Меня ждал Юсеф!
Голос Незер вырвался из общего гомона, но что толку?
Колыхнувшаяся толпа сдавила со всех сторон так, что дышать стало невозможно, в голове билась единственная мысль: только бы не упасть – затопчут. Визжали женщины, кричал кто-то из детей…
Что было дальше, она уже не видела. Дыхание остановилось, свет померк в глазах, и все провалилось в темноту.
Происходит то, что никогда не происходило прежде.
Магические формулы обнаружены и стали бесполезны.
Люди даже щеголяют своим безбожием.
«Ах!.. Если бы я знал, где находится Бог, я уж наверняка сделал бы ему приношения!»
Но не делают, потому что боятся сами остаться без еды.
Никто больше не верит богам так, как верили раньше. Но люди не понимают, что в этом причина их бед. Боги не желают защищать тех, кто в них не верит.
Глава 5
Работа по созданию Сфинкса продвигалась быстро. Две сотни опытных скульпторов, нанятых Тотом, прекрасно знали свое дело, за ними нужно было только следить. Созданная Менесом и Нармером скульптура Сфинкса росла, словно тростник в половодье. Ни у кого не оставалось сомнений, что это воля богов, слишком быстро продвигалось дело. Каждый удар молотка отбивал нужную часть камня, каждое усилие приносило плоды, на которые обычно потребовалось бы усилий в десять раз больше.
Менес переживал:
– Я чувствую себя бездельником! Я вообще здесь не нужен!
Нармер успокаивал учителя:
– Немного погодя придет и наша очередь.
Вот уже появились первые контуры лежащего льва, а его лица все еще не было даже у глиняного прообраза Сфинкса.
Теперь успокаивал Тот:
– Голову Сфинкса оставят нетронутой, позже Исида скажет, чье это должно быть лицо.
Никогда еще скульптуры не создавались так быстро и так странно. Прошло всего две луны, но уже стали видны контуры фигуры, и Нармер взялся за передние лапы… По его настоянию лапы делали несоразмерно длинными, чтобы в будущем поместить между ними храм.
– Сфинкс будет охранять! – весело объявил Нармер.
Он был очень доволен работой, скоростью, результатами. Недоволен только собственным учителем – Менес никак не мог забыть Незер. Это выводило Нармера из себя, юноша не раз начинал разговор о продажных женщинах, о ворах и воровках, о предательстве.
Однажды такая беседа едва не поссорила их с Менесом окончательно.
– Нармер, если ты не прекратишь говорить гадости о девушке, которую ни разу в жизни не видел, я не стану с тобой разговаривать совсем.
– Я не могу простить ей обман! Пусть бы меня обманула, предала, продала, но тебя!..
– Она меня не предавала и не продавала. А шетиты взяла только потому, что боялась, что я не дам.
– Не защищай эту мерзавку. Женщины предательницы вообще, а эта особенно.
Напряжение нарастало, и только внезапное появление бога Тота заставило учителя и ученика замолчать.
– Что вы не поделили?
– Незер! – ехидно объявил Нармер. – Эта женщина даже на расстоянии не дает покоя Менесу.
– Не можешь ее забыть? – поинтересовался бог мудрости у скульптора.
За Менеса ответил Нармер, снова фыркнув:
– Не может! У него этих Незер вон целый угол.
Павиан бросил быстрый взгляд в угол, где действительно стоял десяток скульптурок Незер, и вдруг пнул ногой ведро, перевернув его и разлив воду по полу.
– Принеси воды.
– Я? – изумился Нармер.
– А что, для тебя это слишком тяжелый труд?
Нармер с недовольным видом поднял ведро и вышел из мастерской.
– Что ты узнал про нее? – поинтересовался Тот.
– Что она ищет своего сынишку, рожденного в храме Хатхор год назад.
– Все?
Ответить Менес не успел, снаружи раздался голос Нармера:
– И для этого малыша она украла половину шетитов Менеса, а он ей сочувствует.
Нармер вовсе не собирался идти к Нилу за водой из-за боязни крокодилов, он сидел на перевернутом ведре сразу возле входа.
– Я тебе что приказал?!
– Но сейчас ночь. Утром принесу.
– Боишься? – голос бога мудрости немного резковат и насмешлив.
– Не боюсь, но лезть в пасти помощникам Себека не хочу.
Тот взъярился:
– Ты сын бога или простой смертный?! Ты должен уметь договариваться с кем угодно, даже с компанией Себека! Иди.
Когда Нармер вернулся с водой, бога мудрости в мастерской уже не было, а Менес сидел, уставившись на пламя масляного светильника.
– Менес, я поговорил с твоим приятелем.
– Каким приятелем? – невольно оторвался от изучения пламени скульптор.
– Со старым крокодилом, которому ты кур каждое утро носишь.