Боги Египта
Шрифт:
Страна опустошена, как сжатое поле. Урожай гниет на корню. Людям не хватает одежд, пряностей, масла. В стране царит запустение.
«Больше ничего не осталось», – говорит каждый. Лавки разрушают, а владельцев швыряют на землю.
Люди едят траву и пьют воду. Они крадут пищу у свиней, не говоря, как прежде: «Это для тебя, а не для меня», так они голодны.
У ремесленников нет материалов для работы. Люди опустошили все тайники. Ни один египтянин больше не работает.
Число людей в стране уменьшается. Оглянись, и ты увидишь, как брат хоронит брата. Мертвых бросают в реку. Нил превратился в усыпальницу. Женщины больше не рожают детей.
Глава 7
Незер ошибалась, ее сын Нармер уже не работал над изваянием Сфинкса. Туловище было готово, но Исида молчала, не давая знать, чье лицо получит Сфинкс, и Нармер вдруг решил пока остановить работу и присоединиться к Гору и его Железным людям. Нармер тоже был в Эдфу.
Никогда еще люди не видели такое оружие – словно большущие ножи, но не кремневые, а металлические. Гор научил их добавлять в медь олово, получая более прочный металл, который годился не только для мелких поделок. А потом научил ковать оружие из невиданного металла – железа, оружие такое же прочное, как большие дубины, но много легче…
Этим и занимались все, прибывшие в Эдфу.
Только сильные руки могли поднять тяжелый молот, чтобы, опустившись, тот расплющил металл, превращая его в полосу, а потом в клинок. Конечно, до настоящих клинков было еще очень далеко, но и такое оружие люди брали в руки впервые. Оно не гнулось, как медное, зато резало и кололо.
Едва появившись в Эдфу, Нармер присоединился к Менесу:
– Научи!
Скульптор лишь кивнул, точно зная, что юноша через несколько дней будет настоящим кузнецом.
Показывая, как надо обращаться с молотом и самим металлом, Менес как-то странно поглядывал на ученика. Юноша не выдержал:
– Почему ты на меня так смотришь?
– Ты возмужал.
Это была правда, из юноши Нармер превратился в сильного молодого человека, излучающего мощь и уверенность. Теперь Менес знал, почему это.
От такого знания легче не становилось. Полностью погрузившись в незнакомое для него дело, Менес не оставлял себе времени на раздумья или воспоминания. Он работал столько, чтобы успевать лишь поесть и поспать. В сон проваливался, едва коснувшись ложа головой, выныривал из него перед рассветом и сразу отправлялся в кузницу.
Появление Нармера, конечно, всколыхнуло воспоминания о Незер. Менес считал, что сумел выбросить из головы красавицу, в мужских разговорах о женщинах не участвовал, самих женщин сторонился. Скульптор не был уверен, что Незер не вернулась в Город и не попыталась встретиться с сыном, а потому первый день смотрел на Нармера с опаской, ожидая вопросов. Но тот молчал, вернее, улучив свободную минуту, сам поинтересовался у учителя:
– Ты нашел свою красавицу?
– Да.
– А она своего сына?
Менес только стрельнул глазами в Нармера, проверяя, насколько серьезно тот говорит. Нармер не шутил, видно, Незер действительно не искала с ним встречи.
– Нет.
– А где она сейчас?
– Не знаю. Держи ровней, видишь, уходит в сторону.
Последнее замечание касалось уже нового клинка. Нармер кивнул и сосредоточился на действиях Менеса. Сам Менес был рад закончить опасную беседу, но понял, что пора советоваться с Тотом, пусть что-то придумает, на то он и бог мудрости.
Впервые Менес задал себе вопрос, знает ли Тот о том, чей сын Нармер? А вдруг… Что, если он, Менес, ошибся и Нармер вовсе не сын Незер и Сета?!
Внутри шевельнулось горькое сожаление. Не поспешил ли он, оттолкнув от себя Незер? Ведь он отказался от любимой женщины не только и даже не столько из-за себя, но из-за Нармера. Незер рядом стала бы трагедией для юноши, в этом Менес не сомневался. Как бы ни было больно Незер, ее тайну Нармеру лучше не раскрывать.
Менесу казалось, что он все решил правильно, но теперь возникли новые сомнения – а вдруг Нармер не сын Незер?
Скульптор смотрел в зеленые глаза своего ученика и пытался убедить себя, что они ничуть не похожи на глаза его матери. Не получалось, у Нармера была та же лазурь под рыжими ресницами. Тогда Менес нашел другой выход – он внушил себе, что отцом вовсе не обязательно должен быть Сет. Если Незер была жрицей в храме богини любви Хатхор, то ее гостем мог стать и кто-то другой!
Конечно, Нармеру все равно лучше не знать своей матери, но хоть самому Менесу стало спокойней.
Позже он не раз пожалел, что все же решил поговорить с Тотом.
Выбрав минуту, когда их никто, даже Нармер, не мог услышать, Менес словно невзначай произнес:
– Незер сказала, что Нармер сын Сета.
Произнес и отвернулся в сторону, разглядывая резвившуюся молодежь.
– Да.
Менес не поверил своим ушам, все надежды, что Тот подтвердит его сомнения и успокоит, рухнули – бог мудрости признал страшную догадку скульптора.
– Ты знал это и мне не сказал?!
Павиан пожал плечами:
– Зачем? Разве Нармер от этого хуже?
– Но он верит, что сын Гора.
– Пусть верит. Незер не ищет его, этого достаточно.
– Ты знаешь, где она? – голос Менеса против его воли выдал смятение чувств при упоминании девушки.
– Она вернулась в родительский дом.
Ему бы спросить, как там, но Менес лишь кивнул:
– Давно пора.
– Менес, ты уверен, что больше не хочешь ее?
Скульптор только зубами скрипнул, но помотал головой:
– Хочу, но сделаю все, чтобы не хотеть.
Бог мудрости вздохнул.
Гор построил свою кузницу во владениях Сета, не особенных за Джаути, но в Эдфу в Верхнем Египте, который принадлежал богу тьмы. Но Сет почему-то ничего не предпринимал, словно не замечая стараний соперника.