Чтение онлайн

Какое-то время я молчу, стараясь сообразить, как к этому относиться. С одной стороны, она права, с другой – ее слова прозвучали довольно резко.

Люсия успокаивающим жестом кладет руку мне на плечо.

– Мы тоже можем с тобой потренироваться. Может, если Эмбер не будет тебя мучить, это тебе больше поможет. В любом случае мы рядом.

Макс согласно кивает и тоже обнимает меня.

– Мы подруги, и это никогда не изменится.

– Спасибо вам, – глубоко вздыхаю я. Может, они правы и мне надо стараться сильнее. Так что я решаю стиснуть зубы и потренироваться сегодня чуть подольше.

К моему большому удивлению, Эйдена в зале не оказалось, и мне становится интересно: неужели долгая ночь так его вымотала, что он даже пропустил дневную тренировку?

Я второй раз принимаю душ и одеваюсь, и тут желудок громко дает о себе знать. Поскольку я не в настроении готовить, решаю раздобыть себе что-нибудь по пути и заглянуть к маме на работу. В памяти сразу всплывает Ноа. Надеюсь, что не наткнусь на него там. С другой стороны, возможно, это было бы даже неплохо, ведь так я сразу пойму, что он крутится вокруг моей матери.

По пути я покупаю китайской еды и специально для мамы беру несколько ее любимых спринг-роллов. Чем ближе больница, тем больше возрастает мое напряжение. Я внимательно осматриваюсь по сторонам, однако Ноа нигде не видно. Йору следует за мной, крадется в кустах на противоположной стороне улицы, чтобы его никто не заметил. Похоже, он чувствует, что я кого-то выискиваю. Во всяком случае, лис не выпускает из поля зрения меня и прохожих и старается держаться как можно ближе ко мне.

До больницы мы добираемся без происшествий. Перед входом нам с Йору приходится расстаться – как бы меня это ни расстраивало, заявляться в здание с кошкой точно нельзя. Впрочем, я уверена, что Йору все равно сумеет незаметно прошмыгнуть внутрь. Насколько я уже успела узнать этого лисенка, он не остановится ни перед кем и ни перед чем и всегда будет находиться подле меня. С такой подсознательной уверенностью я переступаю порог холла и поднимаюсь на лифте в родильное отделение, где сейчас работает мама.

Приемные часы закончились, и молодые мамочки используют это время, чтобы немного передохнуть. Передо мной простирается совершенно пустой коридор. Из-за некоторых дверей слышится болтовня женских голосов, из-за других доносится громкий плач младенцев. После столького времени и родовых мук женщины наконец могут взять на руки своих детей. Наверное, это просто неописуемое чувство. Однако со слов мамы я знаю, что иногда их счастье длится недолго. Такое случается лишь изредка, но порой младенцы попадают в реанимацию. Что тогда, должно быть, испытывают родители, я даже не хочу себе представлять.

Поскольку я еще ни разу не была в этом отделении, первым делом отправляюсь на поиски сестринской. Я иду по коридору, и вдруг распахивается одна из дверей и оттуда выходит медсестра с тележкой, на которой лежит новорожденный, завернутый в теплые одеяла. Он кричит, вся головка уже покраснела, и сейчас его вернут матери. Вероятно, кроху забирали на обследование, но что-то не очень ей понравилось.

Женщина меня не замечает, так как я стою чуть наискосок от нее. Ее внимание приковано к ревущему младенцу, сжимающему уже трясущиеся от гнева кулачки. Но я легко узнаю сестру. Это Хлоя. Я ускоряю шаг, чтобы с ней поздороваться.

– Ну-ну-ну, – говорит она малышу, – кто это тут так кричит? – Нагнувшись к ребенку, Хлоя кладет палец ему прямо на середину лба. Ребенок пытается туда посмотреть, и внезапно затихает. Трудно сказать почему. Дело в тоне Хлои, ее странном жесте или в неожиданно воцарившейся тишине? В любом случае я резко замираю и наблюдаю за медсестрой, которая не сводит глаз с крошечного человечка.

– Так-то лучше, – произносит она и идет дальше.

Новорожденный, кажется, пристально смотрит на нее, хотя я уверена, что настолько маленькие дети на такое еще не способны.

– Не смотри так, – говорит она, и ее голос приобретает непривычную интонацию. Мне мерещится или он вдруг зазвучал отстраненно, рассудительно и, главное, очень холодно?

Медсестра опять наклоняется к малышу и шепчет:

– Тебе это не поможет. Я приняла решение, и ты никак его не изменишь.

Пусть я уверена, что не издавала ни звука, Хлоя внезапно поворачивается ко мне. У нее на губах играет странная улыбка, придающая ей почти безумное выражение и вынуждающая меня сделать шаг назад. У меня кружится голова. Я быстро оглядываюсь, вижу поручень на стене и хватаюсь за него, чтобы не упасть. А когда вновь смотрю на Хлою, она все продолжает улыбаться, но безумие уже исчезло. У нее дружелюбный и искренний вид, как всегда.

– Тереза? – приветствует меня мамина коллега абсолютно нормальным голосом.

Что я сейчас видела? Это игра моего воображения, обман зрения? Не знаю, что и думать.

– Ты пришла увидеться с мамой? – спрашивает меня она. Кажется, в ее голосе слышен едва заметный оттенок нервозности. Так или иначе, по-моему, она разговаривает немного быстрее, чем обычно. Словно чтобы от чего-то… отвлечь?

– Э… да, – отзываюсь я, не в силах отвести взгляд от тележки с новорожденным, который по-прежнему неотрывно смотрит на Хлою.

– О, я отвезу малыша… – на середине предложения она, видимо, понимает, что забыла имя ребенка, и бросает взгляд на табличку на тележке, – …Коннера к его матери. Она уже ждет. Я только что проверила его слух. Похоже, все в порядке. – Вновь эта странная ухмылка. – Твоя мама в комнате отдыха. Тут пока стало поспокойней, у нее перерыв. – Я лишь киваю, и Хлоя машет мне рукой на прощание. – Всего хорошего вам обеим. – С этими словами она открывает одну из дверей и возвращает младенца матери.

Я растерянно мотаю головой. Еще в нашу последнюю встречу мне показалось, что Хлоя иногда необычно себя ведет. В такие моменты ей будто бы не хватает доброты и тепла. Однако, быть может, это просто способ защитить себя от страданий, с которыми каждый день сталкиваешься в подобной профессии. Наверно, когда-то Хлое доводилось терять пациентов, вероятно, даже таких крошек, как этот малыш.

Конец ознакомительного фрагмента.