Богиня моря
Шрифт:
– Зак, я… Я подумаю над твоим предложением…
Он замер, а потом расслабился. Она явственно увидела, как напряжение постепенно оставляет его: расслабляются и опускаются плечи, руки провисают.
– Хорошо, подумай, – согласился он. – Наверное, мне пора.
– Но ты даже не выпил вина.
– Линда, если я останусь еще на несколько минут, то тебе придется принимать мое предложение под давлением…
Слабая улыбка изогнула его губы, но Линда поняла смысл этой фразы лишь после того, как Зак исчез. Она тихо охнула, оглядела кухню, словно ожидая, что Зак может внезапно материализоваться прямо из воздуха, а потом прижала ладони к пылающим щекам.
Заперев дверь, она добрела до спальни и бессильно рухнула на кровать прямо в одежде.
Ее мучил единственный вопрос: стоит ли принимать предложение Зака и начинать подобные отношения? Линда понимала, что не стоит уповать на то, что Зак внезапно, словно по волшебству, переменился. Воздушные замки имеют печальное обыкновение слишком стремительно разрушаться, таять без следа, принося разочарование своим незадачливым «строителям». Линда была уверена, что новые отношения не привнесут в ее жизнь стабильность и не гарантируют взаимных обязательств.
Вот только что значат здравые рассуждения, когда сердце приняло решение уже давным-давно? Линда вздохнула, понимая, что в ее желании находиться рядом с Заком больше душевной потребности, нежели физиологической нужды. Несмотря на то что той первой ночью Зак все же доставил ей удовольствие, Линда считала эту сторону отношений второстепенной.
Хотя мужчины – удивительные создания и для них все как раз наоборот!
18
Два дня после этого разговора Линда выдерживала характер и не звонила Заку. Почему-то она надеялась, что он позвонит сам, чтобы узнать ее ответ. Но потом Линда поняла, что его слова, что он дает ей время подумать, как раз предполагают, что она не будет пассивной, а известит его о принятом решении сама.
На третий день она решилась. Сразу после работы, несмотря на то что у нее были лекции в колледже, Линда, волнуясь до дрожи, отправилась на поиски Зака. Медсестра у стойки регистратуры отреагировала на ее намерение повидать Зака без энтузиазма. Она подозрительно оглядела Линду, но потом все же смилостивилась и подсказала, где искать Зака. Правда, предупредила напоследок, что «доктор Девидсон очень не любит, когда ему мешают работать». От этого предостережения волнение Линды усилилось, но она бросила на медсестру по возможности спокойный и прохладный взгляд и заверила, что все будет в порядке.
Мимо нее сновали люди в белых халатах, сквозь открытые двери и незакрытые жалюзи палат Линда могла видеть лежащих пациентов.
Зака она нашла в одной из таких палат. Он склонился над подростком и что-то тихо говорил ему. Линда осторожно сделала всего один шаг, не решаясь пройти дальше, и прислонилась к стене. Она наблюдала за Заком, чувствуя некоторую неловкость и одновременно завороженная увиденным. Такого Зака она не видела никогда! На его лице не было ни малейших признаков суровости или холодности, казалось, оно светится изнутри каким-то добрым светом и внимательностью, а его голос был завораживающе глубок и мягок.
– Линда? Что ты здесь делаешь?
Она вдруг обнаружила, что Зак смотрит на нее. На его лице мелькнуло какое-то чувство, которое Линда определила как замешательство, и быстро исчезло. Взгляд Зака стал обычным – холодным и непроницаемым.
– Извини, что я без предупреждения, – едва не заикаясь от смущения, пробормотала она, я пришла поговорить…
– Не очень удачное время и место – отрывисто бросил Зак, но, увидев, что Линда готова со всей поспешностью исчезнуть, так же отрывисто произнес:
– Вот ключ, подожди меня в моем кабинете.
– Хорошо. – Она поспешила «испариться».
Линда остановилась посреди коридора и растерянно оглянулась. Больше всего на свете ей хотелось сбежать, но ключ, который ей вручил Зак, не позволял ей поступить подобным образом. Он просто жег ей руки.
– Линда?
Она резко развернулась и увидела Саманту.
Сейчас Линда почти обрадовалась ей.
– Что ты здесь делаешь?
– О, простите… Мне нужно найти кабинет Зака.
– Зак сейчас на обходе.
– Я знаю. Он дал мне ключ и велел подождать в своем кабинете.
Линда продемонстрировала ключ и увидела, как на лице Саманты мелькнуло изумление. Она взглянула на Линду с новым интересом.
– Так-так, прогресс налицо. Вижу, что за короткое время тебе удалось продвинуться значительно дальше остальных…
– Простите?..
Саманта своей откровенностью и иронией застала ее врасплох, и Линда оказалась в такой опасной близости к откровенной панике, что была готова обратиться в бегство.
– Только не вздумай, – вдруг сказала Саманта, с поразительной точностью угадав ее состояние. – Пойдем, я провожу тебя. – С этими словами молодая женщина довела ее до кабинета. – Зак должен скоро подойти. Заходи и подожди его внутри.
Линда послушно отперла дверь и ступила внутрь. Закрыв дверь, она прижалась спиной к стене, едва удержавшись от того, чтобы не съехать на пол. Несколько минут назад Зак предстал перед ней в совершенно ином обличье: мягким, отзывчивым и заботливым человеком. Таким, в которого легко влюбиться и потерять голову. Наверное, все его жертвы «покупались» на это, но потом быстро разочаровывались. И при виде Линды он снова стремительно преобразился, надел одну из своих «отпугивающих» масок. Зак, подобно хамелеону, стремительно меняющему окраску, с подобной же легкостью менял свои «маски». Ужасное противоречие: в одной физической оболочке словно находились два совершенно противоположных человека. Сочувствующий, заботливый и внимательный, подшучивающий Зак – для пациентов; холодный и сдержанный – для всех остальных. Что за непонятный человек!
Сегодня она переступила запретную черту и словно заглянула в щелку потайной двери, открыв для себя наличие за этой волшебной дверью величайшего клада. Но ее тут же жестко отшвырнули, прикрыв дверцу и лишив возможности лицезреть просачивающееся сияние. Но все-таки она добилась чего-то! Ведь ее-то, в отличие от остальных ее «предшественниц», Зак пригласил переехать к нему!
Линда сжала виски. Нет, она запрещает себе гадать и искать скрытый смысл в его поступках.
Иначе, чего доброго, она столько всего нафантазирует, что рано или поздно ее постигнет жесточайшее разочарование. Она не будет думать об этом, просто воспримет все, как должное.