Чтение онлайн

Тй

(росчерк камышовой кистью, запечатано второпях)

встревоженное письмо

Милый!

Мы\я кричу тебе через две страны, о которых я ничего не знаю: неужели богиня значит для твоего сердца больше, чем я?

Но это не о делах.

О делах:

(длинный список военных новостей, обозов, рассуждения о состоянии нерожденных младенцев, но ни слова о богине)

Эи

Ответное личное письмо, по обычаю высокородных, залито розовой смолой и потому недоступно прочтению.

Оно довольно длинное, тоже свернуто трубочкой, и к нему приложен рисунок летящей почтовой птицы, который является произведением искусства.

Второе письмо:

Драгоценная Эммале!

Исх принял нас с великой осторожностью.

Мы достигли кромки леса. Воздух сырой, дышать тяжело.

Через большую реку нас переправляли на спине огромнейшей бесперой птицы, которая, когда лежит, занимает, думаю, половину речного дна, а когда встает – может удержать на спине пятерых воинов.

Чешуи у птицы тоже нет, только гладкая серая кожа и толстые ноги: их четыре. Птица ли это вообще?

В этих лесах много таких орх и насекомых, о которых мы и думать не смели – на многих из них охотятся, и водятся они в изобилии. Они не летают и не закапываются в землю, но ловко прячутся в тенях леса. Звери здесь крупнее и сильнее, я таких не помню. Тирем, разведчик, в отчаянии – с непривычки лес сливается перед ним в сплошную стену, а острый глаз дальновидца здесь совсем ничего не значит.

Местные вожди пропускают нас беспрепятственно, устав от отрядов законной власти и полагая, что мы сильнее. Земля богата, а люди нищи. Впрочем, и наша земля могла бы быть богата, если бы сбылись все наши мечты.

Здесь ходят люди, которые поклоняются зверям. Они возят незаконный товар из-за границы. С тех пор, как восстали города приграничья, к нам просачиваются макенгу, темнолицые, и они привозят с собой незнакомые вещи, одежду, веру. Воины не приходят, идут разведчики и торговцы. С ними – обычные люди, ведомые некоей целью. Невероятно, но кто-то из них находит здесь родню, потерянную давным-давно.

Иногда солдаты Его священного величества отказываются выполнять наш приказ и уходить из городов. Нас просят о помощи, и мы задерживаемся.

Мой отряд уже не отряд: для того, чтобы остановиться, нам приходится разбивать военный лагерь. Я вынужден отсеивать всякий сброд, распутников и торговцев, но некоторых из этих глупых людей – наоборот, брать с собой, потому что многие из этого сброда следуют за нами по пятам, стараясь держаться тропы, проложенной нами. Легче держать их под своей рукой, чем убить или прогнать. Боюсь, как бы не взбунтовались уже против нас местные жители. Мы подняли мой флаг и объявили его флагом паломничества, но только красота этих мест спасает меня от того, чтобы вспылить и сжечь очередную деревню, через которую мы проходим – и мы приручаем их. Накорми и напои Твале, и дай ему отдохнуть как следует, потому что птица не привыкла летать там, где воздух склеивает перья. Зубы у него совсем стерлись, корми его хорошо.

Если даже очередное письмо с новой птицей запоздает, я не буду в обиде.

Тай л й м

письмо второпях

Драгоценная Эммале! Я посвящен!

Пишу тебе с великой радостью и тем ликованием, которое слишком огромно для моего сердца, и говорю тихим голосом, чтобы не разбить стен этого мира.

Мы торжественно, развернув флаги, подошли к подножию рукотворной горы, в которой находится храм. Служители зажгли внутри огни, но не вышли, очевидно, опасаясь такой толпы. Возможно, мои подозрения смешны, а возможно – нет.

Тогда я увел войско – теперь это уже было войско, три сотни человек! – в лагерь, веселиться и петь песни, считая дневную добычу (мы разбили укрепившийся здесь отряд имперских солдат, который никто до нас не мог выбить с подступов к храму, и только поэтому люди устроили нам хорошую встречу), а сам, не отдыхая после похода, поднялся в храм и лег на ступенях у входа в него.

Я оставался там три дня, не упрашивая, но утверждая, и служители открыли ворота, допустив меня в святая святых. Там я делал то, о чем нельзя говорить никому, но о главном скажу: я зажег огонь на жертвеннике молний.

Ритуальная цепь посвященного теперь моя: бог дал мне знак о том, что доволен моим служением. Письмо богини передано и прочитано. Я посвящен, но меня не допустят к высоким тайнам, пока не сделаю определенных дел. Я расскажу тебе, как и что, когда мы вернемся.

После этого мы провели несколько дней близ храма, рассказывая о том, откуда мы пришли и что происходит у нас. К нам присоединилось много охотников, лесных людей и маленьких людей, которые разводят зубастых птиц, таких же, как Твале, только меньше, и охотятся с ними.

Скоро мы будем дома.

Я возвращаюсь из похода, обремененный армией в пять сотен, а к тому же – и здешними стрелками, которые лучше прочих, чужими людьми и их копьями, слухами, песнями, рассказами и домыслами, и многое, о чем не расскажу богине, расскажу тебе, потому что это – для тех, кто любит и любим, и это – настоящее.

срочное сообщение, переданное через башни

Тайлем, Мне\нам снится это существо. Существо с радужной чешуей. Я встревожена.

Оно говорит, что войска императора подходят через Айдор со стороны Ти и Большого оазиса, и я собираю отряды.

Скоро родится твой сын или дочь, поспеши.

Эи

Однажды верные обвинили в преступлении человека, приехавшего посланцем от войск Его священного величества. Он говорил с богиней, добился успеха в своем деле – речь шла о том, чтобы обменять пленных – но его слуги, говоря о мире, привезли с собой и продавали отравленное вино, и многие люди умерли от этого, не успев выпить противоядия.