Чтение онлайн

Она сплюнула на песок, и он задымился.

– Любой ли узел ты можешь развязать? – спросила Сэиланн и кинула ей моток красных ниток.

– Любой – сказала Эммале, подняла руку, и нитки сами собой распутались и перевились между собой, так, что получился ковер. По этому коврику Эммале перешла к Сэиланн и стала рядом.

– А почему ты не сразу распутала новый узел, а начала воевать со мной? Ты знаешь, зачем я сжигаю, и я не стала бы жечь ваши дома! – спросила Сэиланн.

– Мой род – велик, но он внизу, на земле. Твой род – небесный – пожала плечами Эммале. – Разве я могу пустить тебя сюда? Ты унизила бы меня и заставила служить себе, как я заставляю служить себе людей моего края! Лучше я уйду к себе за медный круг и продолжу защищаться – в нашем селении бездонные колодцы, а мясо и сот каждую ночь восполняются снова.

– Зато я могу пустить тебя к своему роднику – сказала Сэиланн. – Почему должна служить та, что может распутать запутанное мной? Будь вместе со мной!

– Хорошо – сказала Эммале, а перед тем, как уйти, кое-что поправила.

Так Эммале отправилась с Сэиланн к сердцу пустыни, туда, где разрушаются замки, но выплавляются законы.

Так был заключен мир между северным краем близ Исха и землей времени Сэиланн, и с тех пор там всюду правят дочери, и мясо и сот каждую ночь восполняются снова, а матери ждут, пока это неспокойное время закончится.

Есть еще рассказ о том, как Сэиланн за одну ночь сотворила десять тысяч копий с помощью Эммале, расплавив ворота замка, и прочие записанные мной предания – но все это уже совсем другая история.

___

Рассвет робко стучался в окно первым лучом. Ломило спину, и здорово хотелось спать.

– Диктовка диктовкой, а лечь когда-нибудь надо… – проворчал Четвертый, отрываясь от последнего листа. – Как вы думаете, дорогой друг, на этот раз пойдет?

Дорогой друг прекратил бродить по комнате из угла в угол и подошел к столу.

«Ну что он, в самом деле, как в тюремной камере…» – подумал Четвертый. Любитель мемуаров уже три мерки подряд шагал туда-сюда, жестикулируя левой рукой и подволакивая ногу. Никакой хромоты и леворукости за ним обычно не наблюдалось.

Уже поднималось солнце. Времени прошло достаточно. Во имя всех богов, припекло же его делать вставки к своим мемуарам посреди ночи!..

– Что я могу поделать, раз вы делаете ошибки… О, да у вас изменился почерк! И вы так мечтательны последнее время… Уж не влюбились ли вы, дорогой друг?

Поэт тяжело вздохнул.

– Я влюблен. Но она не ответит мне взаимностью.

– Почему?

– Она богиня.

И, не в силах более сдерживаться, бедный поэт пошел в свою комнату, достал из тумбочки здоровенную пачку исчерканных листов и показал их дорогому другу.

Бедный, бедный поэт… Он не привык к таким восторгам. Особенно на рассвете, когда все приличные люди занимаются совершенно другими делами. Или спят.

Прошло несколько мучительных месяцев. Поэт издал в маленьком городке книгу, в настоящей типографии, где работало пятеро наборщиков и печатались местные листки новостей – с помощью дорогого друга это оказалось очень легко. Многие так делали. Прийти и заплатить – это, оказывается, полбеды…

Большое место в книге занимала поэма, посвященная «неназванной возлюбленной», где были описаны его видения, от самого первого до главного, посвященного таинственной женщине с солнечным шаром. Она неожиданно имела успех. В городе читали и восхищались, но всерьез, как и творения других поэтов, не принимали. Он бы очень удивился, если бы узнал, что говорят о нем любители новостей из других краев.

Скоро появились какие-то деньги. Приглашали читать, расспрашивали много и серьезно. Это было удивительно и непривычно.

Он отселился от любезного соседа и стал жить в какой-то маленькой, темной комнате, в доме на улице, спускающейся к морю, но в гости все же заходил. Надо было, в конце концов, следить за тем, как живет старый аристократ, помогать ему и поддерживать.

Раньше он не мог прожить на одном месте целых пять лет. Теперь пришлось. Он был этому рад.

Скоро пришли вести о столице, о читателях и об успехе книги.

Маленькой-маленькой книги о памяти, подобной памяти ветра.

Двое телохранителей сидели у ворот загона, лениво подбрасывая на ладони палочки, и наблюдали за суетой. Горячим головам было тяжело на жаре. Отряд собирался в дорогу.

Сегодня утром прискакал гонец и сообщил, что в городе Тиа, куда лежит путь верных, паника и беспокойство. Сэиланн поблагодарила гонца и отправила его отдыхать. – Если немного поднажать – Эммале читала письмо вслух – можно уговорить их сдаться.

Тогда мы получим больше, чем если бы мы его захватили.

– Да – задумчиво произнесла Сэиланн. – Вот ты и пойдешь… А?.. То есть я говорю, что…

Она посмотрела на лицо подруги и спохватилась, что надо было объяснить как-нибудь еще. Но подруга уже успокоилась.

– Я возьму с собой Кайса – заявила она. – Тогда переговоры пройдут еще лучше. Он впечатляет даже лучше, чем крысы.

Новый парень по имени Кайс, сведущий в военном искусстве, был очень вспыльчив и неустойчив характером.

Телохранители сидели в тени широких деревянных ворот, и головы их, покрытые платками, медленно плавились, и языки ворочались так же медленно.