Богиня
Шрифт:
Провернув свою небольшую аферу, я раздувалась от гордости… Как же, я победила Хранителя Войны, спутала ему карты!
В следующую субботу Грант был хмур и задумчив… Отведенные мне три часа я провела, сначала украшая елку в холле (Грант просто раздраженно махнул рукой на мой вопрос — можно ли?), а потом час сидела в кресле, читая книгу. Приближалось Рождество, свой замок я уже украсила всевозможными гирляндами и конфетти. Теперь добралась до замка Хранителя Войны. Грант молчал, только иногда странно поглядывал на меня. А я что — безгрешна и кротка, как овечка… Читаю новый любовный роман и пью чай с эклерами…
Если у Гранта и были сомнения в том, что в сорванном плане по Доунсону виновата я, то доказательств не было. Только то, что его адмирал неожиданно влюбился? Маловато.
Я с радостью заметила, что на столе уже не красуется Карибское море. Значит ли это, что Грант пока прекратил нагнетать противостояние?
Пятилетие со дня начала нашей жизни, как Хранителей мы отметили с размахом. Аманда сказала, что это почти юбилей, одна двухтысячная всего срока, так что будет настоящий праздник. Были и фейерверки, и фонтаны с шампанским, огромные воздушные шары в небе, изображающие сказочных существ. Аманда перенесла в реальность (если можно было так назвать наше измерение) лучшие сказки, написанные людьми. Мы наблюдали за разворачивающейся трагедией Золушки, потерявшей туфельку прямо на ступенях нашего замка, и за длинной косой Рапунцель, свешивающейся из высокой башни. В одной из них, кстати, спала спящая царевна, но почему-то никто не захотел к ней подниматься и будить. Так бедняжка и проспала весь праздник. Красная шапочка ходила по улице и всем предлагала попробовать вкусных пирожков, а прекрасный Принц приставал к нам, требовал примерить туфельку. По траве гуляли единороги и пегасы, в огромном фонтане плавали русалки и завлекали Николя к себе искупаться.
На месте той комнаты, где мы встречались с Посланником, а потом начали проводить наши собрания, давно уже красовалась огромный шикарный замок, окруженный теннисными кортами, лужайками для гольфа и трассами для спорткаров. Каждый проводил время как ему вздумается. Дэвид азартно гонял с Саймоном на картингах или Порше. Более собранный и вдумчивый Макс творил различные приспособления в стоящем рядом ангаре и мы иногда с Амандой заглядывали к нему, ходили по залу и восхищалось удивительными и гениальными изобретениями. Конечно, Макс со своими божественными возможностями мог придумать что-угодно, даже космический корабль собрать, но он планомерно изобретал то, что в настоящее время можно было сделать на Земле, исходя из земных технических возможностей. Потом свое изобретение он вкладывал в голову (или во сне или еще как) какому-либо ученому и в мире людей появлялось еще одно чудо. Частенько мы обнаруживали Софию и Ионну в его ангаре.
Аманда прыснула «Любовь на троих». Я шикнула на нее «Если цивилизации от этого только лучше, то пусть хоть что творят — это их дело».
Я все чаще ловила себя на мысли, что думаю о Гранте. Все-таки почти год я нахожусь рядом с ним каждую неделю, и мимо воли он просочился в мои мысли и сны. Мы с ним такие разные. Его душа — мрачная каменная крепость с толстыми стенами и глубокими темными подвалами. Моя — наполненная светом и нежностью песня. Я хочу сделать всех людей счастливее и добрее, он — планирует военные перевороты и революции, дает в руки оружие и ведет в бой. Я открыто и искренне дарю людям свою любовь, он — сталкивает на поле боя извечных противников и разжигает пламя войны. У нас ведь нет ничего общего? Правда?
Как то проходя мимо стола Гранта я краем глаза заметила листок с небольшой записью «Питер Джонс — ок»… Я задумалась… Потом, уже дома я потянулась к базе данных и узнала, что Питеров Джонсов было несколько десятков в мире. Теперь нужно было найти того самого, кто заинтересовал Гранта. В итоге я отсеяла почти всех, оставив двоих, живущих в Америке и достаточно умных и амбициозных чтобы привлечь Хранителя. Только вот ни один из них не был связан с войной. Оба были вполне мирными людьми, один работал в банковской сфере, другой был генеральным директором нефтяной компании «Сантирайс».
Я наблюдала за Грантом, зорко, как коршун выслеживала свою добычу. Он почти забросил свой полигон и переместился за стол, что-то чертил, рисовал, записывал. Но, к сожалению, через некоторое время одним движением уничтожал все записи. Он что-то задумал. Только вот что? Я стала частым гостем в Америке. Почти своя в Нью-Йорке, где живет Питер-1 и в Бостоне, где обитал Питер-2. Я стала посещать генеральные собрания акционеров «Сантирайс» и просматривать записи дневников и ежедневников Питеров. Почти сразу Питер-2 отпал, так как я нашла интересный факт, изобличающий второго. Питер-1 планировал крупную трансконтинентальную аферу, связанную с нефтеперерабатывающим сектором. Если у него все удастся, то «Сантирайс» станет почти монополистом по производству биотоплива нового поколения. Для этого Питер планировал разорить и подмять под себя несколько крупных компаний в этой сфере. Он уже за последние два года поглотил четыре фирмы и на очереди «Нокс». «Неужели Грант занимается уже два года этой аферой?», — думала я. Я узнала все об «Ноксе». Семейная старинная компания, которой уже семьдесят лет. Имеет несколько нефтеперерабатывающих заводов, химических комбинатов, множество собственных заправок. На данный момент владельцем был четвертый Нокс — Ричард. Я все думала, что может быть общего между Сорокапятилетнем Ричардом и тридцати двухлетним амбициозным и расчетливым Питером? Питер ломился напролом как танк, только я с ним (фигурально выражаясь) познакомилась, то сразу почувствовала влияние Гранта. Его жизнь тоже была борьба. Он был удачливым и беспринципный дельцом, для которого нет ничего святого. В его сердце я не увидела никакого чувства любви или привязанности к кому-либо. Только возможно к своему отцу, который его всему научил. Ричард же мне понравился сразу. Он искренне и сильно любил свою компанию, доставшуюся ему от отца и деда, а еще свою единственную дочь Марию от первой жены, умершей десять лет назад от рака. Мария училась в университете на последнем курсе и собиралась стать дизайнером.
Вот оно что! Я загорелась идеей. Мария. Я перенеслась в университет и увидела миловидную скромно одетую девушку, сидящую на лекции по искусству. Ее глаза горели настоящей заинтересованностью и страстью. Под неприметной внешностью скрывалась пылкое и доброе сердце.
«Ричард не переживет разорения», — пришла в голову мысль. Для него этот удар будет фатальным. А Мария так любит своего отца. От разорения станут несчастными столько людей, потеряют работу, дома. «Нужно что-то делать…» — завертелась я волчком. Но что? Питер жил в Нью-Йорке, а Мария училась в Сиэтле. И в ближайшее время не планировала никуда уезжать. Скоро сессия, да и зачем?
Я перестала спать и встречаться с Амандой. Я целыми днями и ночами перебирала из базы данных тоненькие ниточки связей, которые тянулись от Марии, и от Питера. Ничего общего. Никаких общих знакомых и друзей. Но я не отчаивалась. Возможно на выставке? — Нет, отметаю идею. Может она полетит отдыхать? Но Питер то не собирается развлекаться, пока не разорит «Нокс». Может заставить Питера прилететь в Сиэтл? И что? Как они встретятся? Нужны общие знакомые. Я перебрала всех коллег Питера и подруг Марии, и нашла! Однокурсница девушки сейчас отдыхала в Малибу со своими родителями, и там же находился двоюродный брат Питера Стивен. Остальное было дело техники. Малибу маленький город и столкнуть их вместе не представляло мне трудности. Они влюбились сразу же. Девушка познакомила Стивена с отцом и не долго думая, через неделю назначили помолвку. «Любовь с первого взгляда — хорошая штука» — потирала руки я.
На помолвку пригласили Марию и еще несколько однокурсниц из университета. Питер попытался отказаться, но я так давила на влюбленного Стивена, что тот почти насильно усадил своего двоюродного брата в самолет и они полетели в Сиэтл.
«Вот ты и попался, Грант!» — мысленно аплодировала себе я, видя, как ошарашенный Питер не мог отвести влюбленных глаз от дочери своего злейшего врага… Естественно, все закончилось свадьбой и последующим слиянием и переименованием «Сантирайса» в «Нокс».
— Мне кажется, или в последнее время ты вмешиваешься в мои дела? — в следующую после свадьбы Питера и Марии субботу произнес Грант, сидя в кресле и неотрывно буравя меня своими холодными серыми глазами, — ты становишься небезопасным гостем.
Я подняла взгляд и недоуменно пожала плечами.
— Тебе кажется…
— Любовь, ты умеешь врать так же плохо, как я говорить нежности… — у меня сложилось впечатление, что Грант не злится, а просто развлекается… — ты всерьез думаешь, что сможешь мне помешать в действительно важных проектах?