Чтение онлайн

«Вуазен» ринулся по узкой дороге, оставив Валентину стоять в облаке пыли. Постепенно воздух прояснился. С дерева слетела колибри, сверкая переливающимися на солнце багряно-золотыми крыльями. Валентина долго еще стояла неподвижно, даже после того как шум мотора замер вдали.

Она беременна от человека, который никогда не сможет на ней жениться. К тому же они оба живут в городе, который никогда не простит подобного греха. Те, кто пресмыкался перед ней, теперь подвергнут ее публичному осмеянию и изгонят из общества. Пресса уничтожит ее репутацию и карьеру. Гнев ревнителей приличий будет неумолим, словно ярость Господня, и все члены женских клубов придут в праведное негодование.

Если она родит ребенка, ни одна студия в городе не даст ей работы. И тут, словно удар в сердце, еще одна ужасная мысль пронзила туман безысходности, окутавший ее. С Видалом тоже будет покончено.

Она открыла дверцу машины и без сил упала на сиденье. Перед ней два пути – родить ребенка и погубить Видала. Или родить ребенка и скрыть имя отца. Это значит, что она потеряет Видала. Навеки. И все оставшиеся годы проведет в одиночестве.

Валентина почувствовала невероятную слабость, будто невидимая стальная рука безжалостно выдирала внутренности, и что было сил вцепилась в руль.

Если она скажет Видалу правду, ему придется выбирать между ней и Карианой. Каким-то безошибочным инстинктом девушка поняла, что он выберет ее, и тогда будущее навсегда омрачит тень Карианы. Валентина любила Видала всем сердцем и не могла допустить этого. Она обязана защитить его от скандала публичного разоблачения, не допустить, чтобы Видала заклеймили всеобщим осуждением как женатого человека, ставшего отцом внебрачного ребенка. Если правда всплывет наружу, ему больше никогда не найти работы в Голливуде.

– Будь прокляты эти лицемеры! – вырвалось у девушки. По ее лицу медленно ползли тяжелые слезы. – Кому какое дело, кто отец моего ребенка? Кому какое дело, замужем я или нет? Почему до этого должно быть дело кому-то, кроме меня?

Но она прекрасно сознавала, что в подобных случаях Голливуд беспощаден даже к звездам ее величины.

Валентина проехала через все еще открытые ворота и направилась в город. Необходимо, чтобы ее видели с другими мужчинами. Пусть люди гадают, кто отец ее будущего ребенка. А у Видала вообще не должно остаться никаких сомнений. Ему она категорически скажет, что отец не он. И сделает все, чтобы он поверил.

Валентина тихо заплакала. Видал всегда утверждал, что она великая актриса. И теперь ей придется блестяще сыграть свою последнюю роль.

Видал позвонил ей поздно вечером. – Я заеду за тобой через четверть часа, – устало пробормотал он. – Поужинаем в «Чейсен».

– Кариана! С ней все в порядке? – тревожно спросила она.

– Хейзл нашла ее в центре, как раз в ту минуту, когда она уже собиралась войти в один из клубов. К счастью, вокруг было не так много народу, а те, кто видел ее, попросту не узнали. Сейчас она спит, а завтра утром и не вспомнит о том, как сбежала из дома.

В его голосе звучало столько боли, что сердце Валентины едва не разорвалось, особенно при мысли о том, что ей предстоит ранить его еще сильнее.

– Увидимся, – запинаясь пробормотала она и дрожащей рукой, не попадая на рычаги, бросила трубку.

Неужели сегодня их последнее любовное свидание? Думать об этом было невыносимо. Она спросит его в последний раз, есть ли у них общее будущее. Ведь у Карианы наверняка много родственников, которые могли бы заботиться о ней. Уолли Баррен говорил, что она принадлежит к одной из самых аристократических семей на восточном побережье.

Надежда росла, и Валентина лихорадочно цеплялась за нее. Она даже нашла в себе силы надушиться и подвести глаза.

– Пожалуйста, Боже, пусть он скажет «да»! – прошептала она, застегивая на шее жемчужную нить. – И пусть все будет хорошо! Пожалуйста! Прошу тебя!

Он обнял ее в тот же миг, как переступил порог, и долго, с мучительной нежностью, целовал.

– Сегодняшний день был настоящим адом, – выдохнул он наконец, разжимая руки. – Пойдем поужинаем, выпьем что-нибудь и поговорим.

– Да, – кивнула она, пытаясь сохранить самообладание. – Нам о многом нужно поговорить, Видал.

Метрдотель, почтительно кланяясь, приветствовал именитых гостей, и Видал попросил его отвести им кабинку в самом уединенном уголке. Сегодня у них было не то настроение, чтобы изучать меню, и пришлось оставить заказ на усмотрение официанта.

Как только они остались одни, Видал крепко сжал руку Валентины.

– Прости за утреннюю сцену. Ты, должно быть, никак не могла понять, какого черта здесь случилось.

– Не могла. Сначала.

Она судорожно вцепилась в его пальцы, словно боялась, что Видал исчезнет.

– Почему ты не рассказал мне раньше? Я… я понятия не имела, что Кариана… такбольна.

– Никто и не знает. Кроме слуг и Тео.

– А ее родные?

Видал помрачнел.

– Им известно, что у нее неустойчивая психика, но всю правду я утаил.

– Но почему? Зачем скрывать такое? Они могли бы помочь.

– Я уже пытался все им объяснить, – с горечью ответил Видал, – и с меня хватит. Их решение любой проблемы, которая, как они выражаются, может «опозорить семью», – Делать вид, что ее попросту не существует. Если же это им не удается, тогда ее необходимо скрыть, да понадежнее.

– Не понимаю, – дрожа, пробормотала Валентина. Родители Карианы должныпомочь, иначе как Видал сможет уйти к ней? Жениться и дать имя своему ребенку?

– Если Кариана вернется домой и выкинет нечто, подобное Сегодняшнему, сверхреспектабельные Дансарты очень быстро и без всякой огласки отправят ее в частную лечебницу для умалишенных.

Во рту у Валентины так пересохло, что она с трудом разлепила губы.

– Похоже, именно в этом она и нуждается? – нерешительно спросила она, не в силах встретиться с ним взглядом.