Чтение онлайн

«Янкиз» вчера вечером опять потрепали, и потрепали крепко, на этот раз плетущиеся в хвосте «Короли» Канзас-Сити. Окончательный счет игры 17:8, и этим утром нью-йоркские спортивные журналисты будут вновь стенать насчет слабости питчеров «Янкиз». И это прекрасно. «Ред Сокс», однако, только разделили очки с подвальным Сиэтлом, и это совсем не хорошо, но турне закончено, осталось на четыре игры меньше, и мы возвращаемся на «Фенуэй» примерно с теми же результатами, с какими и уезжали: в Восточном дивизионе отстаем от «Янкиз» на три очка, в гонке за дополнительное место в плей-офф опережаем «Ангелов» на пять. Далее нам предстоят три игры со злосчастными «Осьминогами», и «Сокс» в этом году играют с ними здорово. Поэтому до 17 сентября, когда мы должны сойтись с «Янкиз», в мире все хорошо, так?

Не так. Есть проблема. Большая проблема. Папа Шилл на обложке «Спорт иллюстрейтед», вот какая проблема. Он стоит на питчерской горке «Фенуэя», широко раскинув руки, и четко видны все написанные на свитере буковки.

Как они посмели?

С учетом того, что у нас и так хватает проблем. Как, черт бы их побрал, как они посмели? Потому что пусть и нет доказательств действенности «Проклятия Бамбино» за исключением того, что «Ред Сокс» не выигрывали «Мировые серии» с 1918 года (и в этом они не одиноки), то доказательства проклятия «Спорт иллюстрейтед» существуют, и в достаточном количестве. [133]

Через две игры после появления на обложке «СИ» Курт Уэрнер получил травму, которая вывела его из строя на пять игр (хотя в случае с Уэрнером я хотя бы могу допустить возможность того, что определяющим фактором являлся «Суп Кэмпбелла»). Через день после того, как Анна Курникова появилась на обложке «СИ», она вылетела из Открытого первенства Франции, и это был самый ранний ее вылет на турнирах «Большого шлема» за три года. В своей первой игре после появления на обложки «СИ» футболист Говард Клоуселл из героя превратился в изгоя, назвав защитника «Краснокожих» «маленькой обезьяной». После того как на обложке «СИ» появился Дейл Мерфи из «Атлантских храбрецов», «Храбрецы» проиграли четырнадцать из шестнадцати последующих игр. От проклятия «СИ» пострадали Том Уэтсон, Керк Гибсон, Джорд Бретт, брат Педро Мартинеса, Рамон… и Номар Гарсиапарра, когда еще играл за «Ред Сокс». После того как Номар, по пояс раздетый, с литыми мышцами, улыбнулся с обложки, он потянул сухожилие запястья и практически не играл в первую половину сезона.

А теперь вдобавок ко всем нашим травмам и нашему далеко не столь безусловному лидерству в гонке за дополнительное место в плей-офф, вдобавок к нашему отставанию от «Янкиз» на три победы (отставанию, которое лишь изредка уменьшается до двух побед) мне еще нужно тревожиться из-за того, что Курт Шиллинг скорее всего так и не сумеет одержать двадцатую победу в регулярном сезоне, останется с девятнадцатью. И Мартинесу, Уэйкфилду, Эрройо и печальному мистеру Лоуве придется восполнять поражения Шиллинга.

Спасибо, «Спорт иллюстрейтед».

Спасибо огромное.

От вас тошнит.

Позади «Фенуэя», на углу Яуки-уэй и Ван-Несс-стрит, находится стоянка для автомобилей игроков. За четыре часа до начала игры сотрудники стадиона перекрывают Ван-Несс с обоих концов и эвакуируют все припаркованные автомобили. К тому времени уже собирается внушительная толпа охотников за автографами. Никто, разумеется, не может приблизиться к «мерседесам», «вольво» или «рэнджроверам» игроков, когда они заезжают на стоянку (или к большим хромированным «кадиллакам» Гейба Каплера и Кевина Миллара), стоянку окружает высокий забор, затянутый тяжелым зеленым брезентом, не позволяющим заглянуть на ее территорию, но в сотне футов ниже по Ван-Несс в зеленом брезенте на высоте бедра есть три горизонтальных «окошка», и, когда игроки идут от автомобилей к раздевалкам, некоторые останавливаются и раздают автографы.

«Окошки» эти более всего напоминают щель в ящике для писем, и посмотреть, кто идет, можно, лишь опустившись коленями на асфальт и скосив глаза.

Сегодня я у «окошек» первый, занимаю позицию у края, ближнего к стоянке. Позиция — это все: некоторые игроки расписываются лишь несколько раз, а потом уходят, оставляя брюзжать тех, кто стоит чуть дальше, скажем, у второго или третьего «окошка». Я также выбрал будний день для охоты за автографами, потому что на уик-энд люди у «окошек» стоят в шесть или семь рядов, и на меня смотрели бы как на негодяя, отнявшего место у какого-нибудь ребенка (дети, однако, без зазрения совести могут и наступить тебе на ногу, и забраться на спину).

Когда появляются другие охотники, до меня доходит, что в сравнении с ними я — ребенок, дилетант-любитель. Они в основном профессионалы, дилеры, которые должны друг другу как деньги, так и товар. Они приносят сумки, набитые битами, коробки с мячами, альбомы цветных фотографий размером восемь на десять дюймов, те самые вещи, которые можно купить в интернет-магазинах и на интернет-аукционах. Пока мы стоим, ожидая прибытия игроков «Сокс», они совершают сделки, хвастаются своими недавними приобретениями, обмениваются информацией о грядущих играх.

— Что ты хочешь подписать? — Один из них спрашивает меня. — Шляпу? Пару мячей?

Я пытаюсь объяснить, что шляпу собираюсь носить, а не продавать, но он не может понять, что я — всего лишь болельщик.

Тренеры появляются первыми. Они никого не интересуют. Кроме меня. Никто, похоже, не знает, кто такой Ино Гуэрреро, да и не хочет знать. Я радуюсь, заполучив автограф Адама Худзи на его фотографии в форме «Ред Сокс», а остальные только пожимают плечами. Соответственно, не обращают они внимания и на игроков «Осьминогов», которые проходят мимо нас («Дамиан Роудс», — называет один Дамиана Роллса, — раньше играл за «Балтимор», — путая его с прежним клоузером Артуром Роудсом).

Когда автографы начинает раздавать Варитек, профессионалы напирают, прижимая меня к забору. Поскольку Тек видит не нас, а только наши руки, профи, получив первый автограф, подается назад, тут же достает второй мяч или биту из своего арсенала и вновь подсовывает на подпись. И пусть кто-то этим недоволен (особенно те, кто остается без автографа), профессиональные охотники за автографами именно этим и зарабатывают на жизнь.

— Сколько ты получил автографов Варитека?

— Три.

— Ха! А я — четыре.